|
Её руки жадно скользнули по коже Кэрри вдоль её спины к ягодицам и, по-собственнически обхватив их, резко прижали Кэрри к себе. Ладони Кэрри, полные жидкого мыла, протиснулись между их телами, нежно поглаживая груди Джилл и одновременно с этим нанося мыльную пену с пузырьками воздуха, прежде чем двинуться ниже. Бедра Джилл раздвинулись, и она громко ахнула, когда пальцы Кэрри завладели ей. Их глаза замерли, сплавляясь в единое целое, и полностью растворились друг в друге с такой страстью, которая казалось была просто невозможна, которой не было объяснений. Рот Джилл приоткрылся, когда она безнадежно пыталась вздохнуть. Пальцы Кэрри, не зная пощады, продолжали терзать её.
Колени Джилл обессиленно подкосились, и в поиске поддержки, она оперлась обеими руками на стенки кабинки, удерживая саму себя стоящей на ногах. В это самое мгновение губы Кэрри перекинулись на её грудь, а её язык принялся терзать сосок. «Не останавливайся, хочу, чтобы ты продолжала», – прошептала Джилл. Кэрри приподняла свою голову: её голубые глаза потемнели от страсти, а короткие с проседью волосы намокли от мелких брызг воды. Её руки замерли, а затем отстранились перед тем, как вцепиться в бедра Джилл, разворачивая её вокруг. Оказавшись позади Джилл, она вжалась в её ягодицы, в то время как руки Кэрри крепко обняли Джилл, чтобы изо всех сил прижать её к себе. Джилл простонала, ощущая груди Кэрри, прижатые к её спине. Руки переместились ниже, снова проникая между бедрами Джилл. С неторопливой осторожностью пальцы Кэрри неспешно двинулись сквозь её влагу, одновременно лаская её клитор и пробуждая низкие стоны в глубинах Джилл. Её бедра двигались, медленно покачиваясь, она ощущала каждое прикосновение пальцев Кэрри в то время, как та терзала её. «Умоляю», – прохныкала Джилл. Кэрри нежно прикусила Джилл за плечо, её собственные бедра, покачиваясь, двигались в едином ритме с Джилл. «Помедленнее», - прошептала Кэрри на ухо Джилл. Она вняла её просьбе: их тела слились, двигаясь, как единое целое. Джилл прогибалась то вперед, чтобы ощутить волшебные прикосновения, даруемыми пальцами Кэрри, то назад, вновь встречая ее толчки. Медленно, медленно, а затем, когда их дыхание стало рваным, а движения ускорились, их бедра двигались вместе все быстрее и быстрее, энергичней, настойчивей - до тех пор, пока Джилл не откинулась назад, желая получить удовольствие от ощущения проникающих прикосновений Кэрри, от животного трепета их танца, от дразнящих ласк пальцев и жгучего желания, простреливающего её с каждым толчком. «О, Боже, Кэрри, не останавливайся», - молила Джилл. – «Не останавливайся, не останавливайся», – с трудом, задыхаясь, произнесла она, в то время, как их бедра неистово двигались на встречу друг другу. Глаза обеих были закрыты… Этот миг, этот крошечный миг между восторгом и экстазом, этот самый крошечный миг, когда все замерло, остановившись… это крошечное мгновение захватило, удерживая Джилл вне времени и пространства, оставляя её бездыханной и не видящей ничего вокруг себя, словно кто-то украл свет из её глаз. Это крошечное мгновение, казалось, продолжалось целую вечность, прежде чем отпустило её, неся избавление её телу, содрогающемуся в конвульсиях, одновременно позволяя сделать крошечный вздох, а затем оргазм накрыл её, словно эхо, проходя ее насквозь и прикасаясь к её душе. И затем, когда Джилл подумала, что уже не осталось ничего, никаких сил, Кэрри без колебаний, решительно и жестко схватила её за бедра и почти насильственно притянула её обратно к себе, чтобы получить своё собственное избавление. Пытаясь удержаться на ногах, Джилл широко растопырила руки, опершись о стену душевой кабины, в то время, как Кэрри в последний раз дернулась перед тем, как громко выкрикнуть имя Джилл, а затем обессиленно осела позади, и волны дрожи сотрясали её тело. «О, боже», – прошептала Кэрри. |
