Я подошла к креслу-каталке, где сидел сэр Уилльям. На глазах старика были слезы.

— Просто нет слов, миссис Верлейн, — сказал он. — Настолько это было превосходно. Ваша игра превзошла все мои ожидания. Уверен, многие захотят услышать вас снова. Это… Напомнило мне…

Он не смог договорить, и я сказала: «Понимаю, сэр Уилльям. И благодарю вас».

Нейпьер смотрел на меня, но я не могла разобрать, что выражали его глаза.

— Это триумф, — прошептал он. — Надеюсь, вы одобрили мой выбор произведений.

— Спасибо. Это великолепные вещи.

Он с улыбкой поклонился. Ко мне приближались гости, чтобы поблагодарить за доставленное удовольствие. Пришлось задержаться в зале. Я обратила внимание на мисс Стейси. Ее лицо выражало какое-то мрачное возбуждение, будто она, получив какой-то тайный знак из потустороннего мира, знала, что сегодня ночью сюда явятся привидения. Я заметила и миссис Линкрофт, которая отправляла Элис и Оллегру в их комнаты; слышала слова похвалы, несколько гостей упомянули имя моего мужа. Мало кто из них бывал на его концертах, но все знали его имя.

Наконец мне удалось уйти к себе.

В своей комнате я не могла оторваться от своего отражения в зеркале. Легкий румянец, блеск глаз, цвет волос словно бы стал гуще, темно-вишневый бархат оттенял матовое свечение розовато-белой, как магнолия, кожи.

— Я смогла, — шептали мои губы. — Пьетро, я смогла.

В загородном доме. Для нетребовательной публики. Разве они понимают что-нибудь в музыке?

Но они любят ее!

Ха! С таким же успехом им бы понравилась игра Эсси Элджин. Она бы тоже смогла. Ты взяла только техникой, Кэра.

Вот и все, мне опять ничего не было нужно кроме Пьетро, кроме того, чтобы быть с ним, спорить с ним… ничего, только бы ощущать его рядом с собой.

У меня пылали щеки. Я чувствовала, что задыхаюсь в этой комнате и устремилась прочь из нее. По боковой лестнице я спустилась вниз и вышла в сад.

Стояла теплая июньская ночь. Было полнолуние. Я прошла в свой любимый уединенный сад с прудом и села на скамейку. Мне безумно хотелось вернуться в те дни, когда мы с Пьетро жили в Париже, когда мы сидели на открытых террасах кафе и говорили о нашем будущем, о нашей жизни… Я должна была сделать все, чтобы не потерять ни Пьетро, ни музыку; настолько это было бы лучше для нас обоих; мы бы понимали друг друга, он бы больше ценил меня. Нельзя было позволять ему подавлять меня. Если бы я чувствовала уверенность в себе, я бы смогла быть к Пьетро заботливей и мягче, у меня бы хватило сил охранять его и не дать умереть.

Я закрыла лицо руками и разрыдалась. Мне стало нестерпимо жаль прошлого, и так хотелось его вернуть.

Вдруг я почувствовала какое-то движение рядом с собой. Вскрикнув в испуге, я оторвала руки от лица и увидела, что подле меня кто-то сидит.

— Надеюсь, я не напугал вас, — сказал Нейпьер.

Я отодвинулась от него. Именно этого человека я меньше всего хотела бы сейчас видеть. Я привстала со скамейки, но он остановил меня, твердо взяв за руку.

— Не уходите, — сказал он.

— Я… не слышала, как вы подошли.

— Вы были погружены в свои мысли, — ответил он.

Я была в ужасе. Наверное, на моем лице были следы слез, и то, что он мог это заметить, было невыносимо.

Но он держал себя без своей обычной насмешливости, мягче и спокойнее. И это настораживало.

— Я увидел, как вы шли сюда. Мне хотелось поговорить с вами.

— Вы… видели?

— Да. Я пошел в сад, так как гости отца мне наскучили.

— Надеюсь, вы не высказали им это.

— Высказал, но очень кратко.