Труди бросила торжествующий взгляд на Ван Хаутема, как бы еще раз настойчиво напоминая ему, что это она таскала для полиции каштаны из огня. Когда опять раздался спокойный голос Вилденберга, она поспешно обернулась к нему и, сообразив, что ее опять пытаются поймать, стала напряженно слушать.

— Так-так!.. Но я еще не кончил! Ваши последующие действия тоже оставляют желать лучшего. Комиссар никак не стал бы держать у себя сотрудника, который делает подобные ошибки. Если я правильно понял, Целлер поручил вам наблюдать за Фрюкбергом. Но, поселившись в пансионе, вы полностью себя раскрыли. Он окончательно уверился, что вы интересуетесь его персоной, ведь первые подозрения возникли у него, когда вы под каким-то надуманным предлогом явились к нему в контору. Но дело даже не в этом. Вы допустили большую ошибку, остановив его сегодня ночью, когда он собирался войти в свою контору на Ниувезейдс Форбюрхвал. Почему вы не подождали, когда он оттуда выйдет? Ведь мы могли бы узнать, где он живет. И тогда могли бы арестовать его в любое время, собрав побольше сведений о его планах.

На сей раз самообладание изменило Труди.

— Это был мой единственный шанс! Я застала его на месте преступления. Я могла пригрозить ему, что заявлю в полицию и его арестуют, если он не… — она вдруг осеклась, точно опасаясь сказать слишком много.

— Если он не?… — спросил прокурор.

— …не сознается, что замешан в торговле наркотиками.

После невольной паузы ответ прозвучал малоубедительно. Вилденберг, заметив, что ему удалось ввести ее в замешательство, и желая закрепить достигнутое преимущество, быстро продолжал:

— И вы будете рассказывать нам небылицы, будто Людвиг Целлер станет задерживать какого-то торговца наркотиками? Полноте, фройляйн Мигль, нидерландская юстиция не так наивна, чтобы поверить вашим басням! Вы рискуете всем и — вопреки полученному приказу — ищете непосредственного контакта с Фрюкбергом, только чтобы услышать признание в том, что он незаконно торгует морфием, который вы уже отыскали в его номере? Согласен, вы наделали массу грубых ошибок, но настолько неквалифицированной я вас не считаю!

— У Фрюкберга была судимость еще в Швеции! — воскликнула Труди, глубоко уязвленная в своей профессиональной гордости. — И совершенно ясно, что он не случайно действовал под вывеской несуществующей фирмы. Он, вероятно, замешан и в других делах. Вот это я и должна была установить!

— В каких других делах, например?

— Если бы мы знали!

Это было сказано задумчивым и доверительным тоном. Вероятно, швейцарка решила переменить тактику, потому что вдруг нагнулась через стол к Вилденбергу и многозначительно произнесла:

— Разумеется, бюро Целлера не станет разбиваться в лепешку из-за нескольких килограммов «снега». Главное, что Фрюкберг замешан в контрабанде. А преступную организацию, которая благополучно переправляет морфий, можно с таким же успехом приспособить и для контрабандной перевозки других запрещенных товаров! В настоящее время Европа буквально наводнена ценностями, контрабандная перевозка которых сулит огромные барыши, менеер Вилденберг. Фальшивые банкноты стран с твердой валютой, похищенные в войну произведения искусства и дорогие украшения — словом, ценные вещи, обращаемые здесь в доллары и фунты, а в последнее время еще и добыча крупных ограблений. Транзитные потоки контрабанды, как тихие подземные реки, струятся через всю Западную Европу, неся с собой огромные капиталы посвященных в тайну лиц. Все эти потоки и речки впадают в Атлантический океан и в Северное море. Время от времени полиция находит какой-нибудь ручеек и перекрывает его. Но остается еще много контрабандных путей, и рынок запрещенных товаров никогда не оскудевает! Вот потому-то Целлер и заинтересовался Фрюкбергом.