— О да, — равнодушно ответила Труди. — Это, конечно, ошибка Фрюкберга! Целлер получил из Америки сведения, что Фрюкберг открыл здесь нечто вроде почтовой конторы, обслуживающей некую разведывательную службу. Естественно, деятельностью такого рода Целлер не интересуется, но я понимаю, что одно дело — пересылать письма, имеющие ценность только для отправителя и адресата, и совсем другое — получить в руки бриллианты, которые так легко сбыть. Фрюкберг поддался искушению. Но сообразил, что дело весьма рискованное и, если отправители заметят за ним что-нибудь, ему несдобровать. Поэтому он устроил так, что незначительная часть порученных ему для пересылки драгоценностей попала к постороннему человеку. Он, видимо, рассчитывал, что газеты сейчас же раззвонят об этом и его хозяева подумают, что в силу неких чрезвычайных обстоятельств драгоценности до него не дошли.

— Значит, по-твоему, Фрюкберг большую часть посылки присвоил, а другим хотел пустить пыль в глаза: дескать, операция провалилась потому, что меня не было на месте, я вынужден был уехать из пансиона?

— Да, все говорит за это.

— Где же он оставил камешки?

— Вот это мы и должны выяснить, прежде чем полиция догадается, что да как. У него в конторе их нет. Я произвела там обыск и ничего не нашла. В четвертом номере пансиона их тоже нет. Но ведь скрывался же он где-то эти дни, первого и второго декабря? А город он, конечно, знает как свои пять пальцев.

— Его багаж в конторе?

— Нет там ничего. Стул, стол, пустой шкаф и дешевая вешалка.

— Где он жил с тех пор, как уехал от Фидлера?

— Не знаю! Я ведь была совсем одна. Прежде всего я решила обыскать четвертый номер и нашла там склад морфия. Я была уверена, что он не бросит свои запасы на произвол судьбы, и надеялась таким образом выследить его новое жилье. На это ушел весь первый день. Ночь я продежурила около четвертого номера, но ничего не случилось. Наутро я проснулась довольно поздно, а когда собралась уходить, пансион уже был под наблюдением полиции. Какой-то человек, в котором за сто метров можно было угадать сыщика, шлялся взад и вперед по Регюлирсграхт. Это меня насторожило. В полдень в комнате Фидлера состоялось что-то вроде военного совета с участием солидного господина, которого я вначале приняла за агента ривьерской банды, а ночью оказалось, что это полицейский комиссар собственной персоной! Кроме того, как я могла одна-одинешенька выследить Фрюкберга в огромном городе, где он у себя дома, а я не знаю ничего. Если бы ты ответил на мою первую телеграмму и вовремя приехал, вдвоем мы бы все сделали. — Она бросила на него нерешительный, заискивающий взгляд. — Но мсье Арман был занят.

Они сидели спиной к буфету, и перед ними открывался широкий вид на пруд и промокший за ночь сад. Арман рассеянно помешал ложечкой в чайной чашке. При последних словах Труди он улыбнулся и дружелюбно посмотрел на нее.

— Так и было, — сказал он, кивнув головой. — Мсье Арман был занят, потому что во Франции происходят события куда более важные, чем в Амстердаме. Но перед тем как говорить об этом, закажем чего-нибудь подкрепляющего, а то я боюсь, мои новости огорчат тебя.