Джереми немного помолчал, затем продолжил:

– Дело в том, что я намного больше общался с родственниками с той стороны, чем Джеффри. Когда я закончил школу, меня отправили учиться в университет в Каракас. Отец решил, что лучше, если ошибка его молодости будет как можно дальше от него, желательно за пределами Штатов. Как бы там ни было, этим он оказал мне большую услугу. Хуанита, наша бабушка, любит меня.

– Понимаю.

– Понимаешь? В самом деле? – Он скривился. – Значит, Джеффри никогда обо мне не рассказывал?

– Я же говорю вам, что…

– Ну да, знаю. – Он остановил ее взглядом. – Ладно, теперь ты расскажи мне о… Глэдис Рейли. Кто она? Чем занимается? Работает или тоже подвизается на сцене?

Глэдис стиснула на коленях руки и опустила взгляд.

– Я… работаю в бухгалтерии музыкального театра, в котором служит Сандра. Я бухгалтер.

– Вот как? – Он оценивающе оглядел ее. – Как интересно. Впрочем, вполне подходящая профессия для того образа, который ты придумала для своего прикрытия.

– Никакое это не прикрытие, – устало проговорила Глэдис, уже не надеясь, что он ей поверит. – Я и есть самый настоящий бухгалтер. И я люблю свою работу.

– Верю на слово, – съязвил он, и Глэдис снова умолкла. – Почему ты ничего не ешь? Твоя голодная смерть не входит в мои планы, поверь.

Глэдис подняла на него глаза.

– А каковы ваши планы, мистер Гамильтон? Зачем вы просили Сандру приехать? Решили ей отомстить? Каким образом?

Джереми Гамильтон внимательно посмотрел на нее, затем, не спрашивая, положил ей на тарелку рыбы и салата.

– Давай-ка лучше ешь.

Глэдис сжала руками край стола.

– Почему вы не отвечаете? Что задумали?

Несколько мгновений он молча жевал, потом снова взглянул на нее.

– Значит, ты думала, что послание пришло от Джеффри, да? Тебе не было до него дела? Наплевать, что он умер?

– Я об этом не знала! – выпалила Глэдис, и Джереми Гамильтон презрительно улыбнулся.

– Вот видишь, – протянул он, – так оно и бывает. Если поиграть чуть подольше, жертва не выдержит и сама себя выдаст.

– Если бы вы потрудились меня выслушать…

– Я не желаю слушать очередное вранье!

– То, что я Глэдис Рейли, не вранье и я действительно не знала, что Джеффри умер.

– Глэдис Рейли и не могла это знать.

– Почему не могла? Ведь Сандра моя подруга. Если бы она знала, то сказала бы мне.

– И что Джеффри был тяжело болен, ты тоже не знала? Так тяжело, что написал тебе письмо, в котором умолял приехать повидаться с ним?

– О нет! – Глэдис не могла в это поверить. Сандра не говорила, что Джеффри болен. Напротив, из ее слов можно было заключить, что он прекрасно чувствует себя в теплом климате, наслаждаясь сменой обстановки. – Когда… это было?

– В конце января, – угрюмо пробормотал Джереми. – Ровно за два месяца до того, как он умер… покончил с собой.

– Нет!

– Да. – Он был неумолим, и, по мере того как тон разговора менялся, черты его красивого лица становились все жестче и суровее. – Как тебе прекрасно известно, у него был рак легкого. От этой же болезни умерла и его мать, так что это у него было наследственное.

– Значит, рано или поздно…

– Молчи! – рявкнул он. – Знаю, что ты хочешь сказать, но для нас, тех, кто любил его, смерть Джеффри была трагедией, ужасной трагедией, которой могло бы не быть, если бы в тебе была хоть капля милосердия. Если бы ты приехала повидаться с ним, как он просил, этого не случилось бы.

Что могла Глэдис ответить на это? Только то, что она не Сандра и не виновата в случившемся.