— Берегитесь, Рошфор, — тихо произнес он. — Я уже не тот мальчик, каким был пятнадцать лет назад.

— Неужели? — воскликнул граф, убирая руку. — Вы были дураком тогда, но вы десятикратный дурак сейчас, если думаете, что я позволю вам каким-либо образом навредить моей сестре.

— Полагаю, леди Каландра взрослая женщина, Рошфор. А дурак — вы сами, если считаете, что можете повлиять на выбор ее сердца.

Дьявольский огонь вспыхнул в глубине темных глаз герцога.

— Черт тебя побери, Бромвель! Предупреждаю — держись подальше от моей сестры!

Лорд Бромвель посмотрел на Рошфора с решимостью во взоре и ушел, не говоря больше ни слова.

Калли пребывала в бешенстве. Она не могла припомнить, когда в последний раз была так зла на своего брата — или кого-либо иного, — как она была зла сейчас. Как посмел он говорить с ней так, словно ее отец? Да еще при постороннем человеке! Незнакомце!

В горле ее стоял комок, слезы застилали глаза, но она решила не плакать, чего бы ей это ни стоило. Она не позволит ни Сенклеру, ни кому-либо еще увидеть, как глубоко ранили ее его слова.

Девушка шла через бальный зал, не глядя по сторонам. Она даже не вполне понимала, куда направляется; ей просто хотелось как можно скорее оказаться подальше от злополучной террасы. Сквозь красную пелену гнева она заметила, что комната в буквальном смысле пуста — отсутствуют даже музыканты на маленькой сцене в дальнем углу.

Ужин. Все гости сейчас находились в малом бальном зале, угощаясь яствами. Калли двинулась было в ту сторону, но в последний момент осознала, что на ее плечи все еще накинут роялистский плащ лорда Бромвеля. Она поспешно распустила завязки и, сняв его, сложила в несколько раз. Только после этого она вошла в малый бальный зал и огляделась.

Наконец Калли удалось отыскать бабушку — та восседала за маленьким столиком в компании леди Оделии и еще одной пожилой дамы. Перед ними стояли нетронутые тарелки с деликатесами. Леди Оделия конечно же что-то вещала. Герцогиня сидела очень прямо, не касаясь спинки стула, и слушала собеседницу с большим вниманием, хотя в глазах ее стояла скука.

Калли подошла к столу, и бабушка, повернув голову в ее сторону, воскликнула:

— Каландра! А вот и ты, наконец. Куда ты пропала? Я нигде не могла тебя найти и послала на поиски Рошфора.

— Да, он меня нашел, — сдержанно ответила девушка. Посмотрев на двух других дам, она обратилась к герцогине: — Бабушка, я хочу сейчас уехать, если не возражаешь.

— Разумеется, нет. — На лице герцогини отразилось искреннее волнение, и она немедленно встала с места. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— У… у меня болит голова. — Калли повернулась к тетушке, принуждая себя улыбнуться: — Приношу свои извинения, тетушка Оделия. Бал восхитительный, но мне что-то стало нехорошо.

— Конечно-конечно! Без сомнения, ты просто переволновалась, — чопорно ответила пожилая леди. Она повернулась к своей компаньонке и кивнула ей со знающим видом, отчего ее парик слегка сместился. — Девушки в наши дни не столь выносливы, как мы когда-то. — Она снова обратилась к Калли: — Ступай, девочка.

— Я пошлю лакея найти Рошфора и сообщить ему, что мы хотим уехать, — сказала герцогиня, царственным жестом отсылая одного из слуг.

— Нет! Я хочу сказать… не можем ли мы уехать без него? — спросила девушка. — У меня раскалывается голова. Я уверена, что Рошфор вполне способен самостоятельно отыскать дорогу домой.

— Действительно. — Герцогиня озабоченно всмотрелась в лицо внучки.