— В первое мгновение мне показалось, что зрение подводит меня. — Он остановился в футе от девушки. — Что-то произошло? Вы не должны быть здесь посреди ночи. Где ваша семья?

Калли жестом указала на улицу позади себя:

— Мирно почивают в своих постелях. А я… я не могла заснуть.

— И решили пойти прогуляться? — вежливо произнес Бромвель, поднимая от удивления брови.

— Полагаю, вы считаете, что я поступила опрометчиво? — спросила девушка.

— Вовсе нет. — Он улыбнулся. — У меня самого есть сестра, и мне отлично известно, что правила света зачастую кажутся сильной женщине слишком стесняющими.

Против воли Калли улыбнулась в ответ, убеждая себя, что ее страхи были напрасными. Бромвель, как оказалось, вовсе не отнесся к ее поступку предосудительно, как раз наоборот, его лицо, улыбка, голос… все лучилось добротой и пониманием. В его поведении не было ни намека на низменные мысли: ни вожделения во взгляде, ни вкрадчивых ноток в голосе, ни непристойных предложений.

— Тогда вы… никому… не расскажете?

— О том, что встретил вас на прогулке? — закончил граф. — Разумеется, нет. Не вижу ничего особенного во встрече с молодой девушкой, которая вышла подышать свежим воздухом.

— Совершенно с вами согласна, — ответила Калли, облегченно вздыхая.

— Но позвольте мне проводить вас до вашего дома. — Он галантно предложил ей руку.

— Я направляюсь к особняку леди Хостон.

Граф удивился, но, к огромному облегчению девушки, не стал высказывать свои соображения по поводу ее необычной ночной прогулки. Вместо этого он просто сказал:

— Тогда я буду счастлив сопроводить вас к особняку леди Хостон, если вы соблаговолите показать дорогу. Как вы могли догадаться, я не очень хорошо ориентируюсь в Лондоне.

— Не думаю, что встречалась с вами прежде, — заметила Калли, беря графа под руку. Вместе они зашагали вниз по улице.

— С тех пор как унаследовал титул, я провожу большую часть времени в своем поместье, — пояснил он. — С сожалением должен констатировать, что оно находилось в очень плачевном состоянии, поэтому у меня не оставалось времени на… — Он пожал плечами.

— Легкомысленное времяпрепровождение?

Бромвель с улыбкой посмотрел на девушку:

— Я не имел намерения называть столичную жизнь легкомысленной.

Калли ухмыльнулась:

— Уверяю вас, я совсем не обиделась. Наоборот, вынуждена признать, что в основном так и есть.

— Не вижу ничего плохого в некоторой толике ветрености.

Было что-то невероятно возбуждающее в том, чтобы идти вот так с этим мужчиной — даже их вполне обычная беседа приобрела вдруг дерзкий и волнующий оттенок. Калли было несвойственно находиться наедине с мужчиной. А быть наедине с мужчиной ночью на пустынной улице и вовсе казалось ей немыслимым. Никогда прежде Калли не поступала столь шокирующим образом. Тем не менее она не могла заставить себя сожалеть о своем поступке. С удивлением девушка обнаружила, что даже не чувствует себя виноватой. Наоборот, ее переполнял восторг и ощущение свободы.

Будучи откровенной с самой собой, она не могла не признать, что ее ощущения связаны не столько с ее ночным приключением, сколько с радостью находиться рядом именно с этим мужчиной.

Калли украдкой посмотрела на него, охватив взглядом жесткую линию подбородка, высокие скулы и едва заметную щетину, обозначившуюся на его щеках. В графе чувствовалась особая непреклонная сила, обусловленная не столько его широкоплечей высокой фигурой, сколько излучаемой им атмосферой уверенности и осведомленности.