|
Вскоре они увидели на горизонте пелену дыма и поняли, что находятся в зоне военных действий.
На развилке дороги стоял Урук, по всей видимости, регулировавший движение. Билли прижался лицом к бойнице и крикнул:
– Где тут высота четыреста семьдесят один?
– Какая высота? Какая высота?
– Четыреста – семьдесят – один!
Урук, нахмурившись, уставился в землю, а затем дернул рукой направо:
– В ту сторону. Мимо не проедете.
И Человек Дождя свернул на правую дорогу.
Несколько раз сбившись с пути и дюжину раз повернув не туда, они в конце концов добрались до низкого холма, во всех направлениях пересеченного траншеями и рядами колючей проволоки. Одна сторона холма походила на улей – настолько она была изрыта окопами и блиндажами. Ширик суетились там, словно муравьи. Билли заметил Урука, который командовал взводом Ширик, копавших траншею. Время от времени он подбадривал их ударами веревки с завязанными на ней узлами.
– Эй! Эй, ты! Урук! Это высота четыреста семьдесят один?
– А кто спрашивает?
Билли просунул в бойницу пистолет.
– Мы спрашиваем, дерьмоед!
Урук с готовностью откликнулся на угрозу и оскорбление:
– Конечно, конечно, это высота четыреста семьдесят один.
– Где нам найти командный пост Добровольческого Корпуса?
Урук показал.
– Вам вон туда.
Человек Дождя вновь взревел мотором, и машина повернула по глубоко врезанной в землю колее. Теперь они находились в самом сердце линии обороны Дур Шанзага. Дула легких пушек и мортир смотрели на них из стрелковых ячеек. Воронки взрывов усеивали ландшафт, и повсюду вокруг взводы саперов-Ширик потели с лопатами в руках, расширяя окопы и блиндажи.
Они миновали Ширика, с которого была сорвана униформа, а сам он был подвешен за руки на деревянной раме, воздвигнутой рядом с дорогой. Очевидно, он подвергся какому-то наказанию. На его шее висела табличка с единственным словом, написанным незнакомым шрифтом, который им встречался повсюду в Дур Шанзаге.
Вдоль дороги проходила канава, и Билли то там, то здесь замечал бесформенные груды – тела людей и мулов, лежащих наполовину в грязной воде, куда их стащили с дороги и оставили гнить. Их машина миновала путаницу колючей проволоки, и Билли, к своему ужасу, увидел в середине особенно густого участка висящий на проволоке скелет, на котором еще болтались обрывки одежды. Очевидно, война уже прошла через этот район и двинулась дальше.
Наконец, они нашли то, что искали: большой блиндаж, перед которым под защитой наваленных друг на друга мешков с песком стояло бок о бок несколько оливково-зеленых палаток. Перед палатками, у входа в блиндаж, было установлено огромное черное орудие, вокруг него лениво бродили несколько человек. Три боевых машины, таких же, как та, на которой они приехали, стояли поодаль.
Человек Дождя припарковал машину рядом с остальными, и все трое, выбравшись наружу, направились к людям, сидящим на корточках возле орудия. Все они были небриты и покрыты грязью, их одежда состояла из разнородных деталей военной формы и рабочей спецодежды. К их поясам были приторочены разнокалиберные ножи и прочее холодное оружие. Ни один из них даже не поднял головы, чтобы взглянуть на приближающихся новобранцев. Казалось, они совершенно утратили интерес ко всему, что происходило вокруг них. Билли остановился рядом с ними и кашлянул:
– Где здесь можно найти старшего офицера?
Огромный здоровяк со светлыми волосами и черной повязкой на одном глазу сплюнул в пыль струей табачной жвачки:
– Я старший офицер. Аксманн, НВ этой секции. Вы в пополнение?
Билли кивнул, протягивая ему конверт.
– Вот наши бумаги.
Но Аксманн не выразил к содержимому конверта никакого интереса. |