|
Но Аксманн не выразил к содержимому конверта никакого интереса.
– Сейчас мы вас устроим.
Он обернулся к одному из людей, сидевших возле пушки:
– Эй, Дак! Покажи новичкам, где селиться, и объясни им заодно, что здесь к чему.
Невысокий лысый человечек с крысиным лицом и необычайно короткими ногами неохотно поднялся на ноги. Аксманн повернулся к троим новобранцам:
– Ну вот, Дак введет вас в курс дела. Да, и еще одна вещь. Вы ведь, ребята, не хотите становиться героями, правда?
– Это не является нашей основной целью.
– Это хорошо. Последнее, что нам здесь нужно – это герои.
Дак провел их внутрь блиндажа. Укрепление несколько вдавалось вглубь холма, в нем размещался командный пост, склад и помещения для ночлега. Крыша была низкой, местами она отстояла от пола едва ли на четыре фута, и им пришлось вдвое согнуться, чтобы пролезть внутрь. Стены были подперты разномастными кусками дерева; здесь и там на стенах висели изображения хорошеньких девушек, которые скорее подчеркивали, чем скрашивали отвратительное убожество этого места. Дак указал на три пустых деревянных койки:
– Можете занять эти. Ребята, которые здесь спали, угодили под прямое попадание. Им они больше не потребуются.
Они побросали свои вещи на койки, и Дак повел их из блиндажа вверх по холму.
– Если вы будете пригибать головы, с вами ничего не случится. Отсюда вы сможете увидеть все поле военных действий.
Открывшаяся перед ними равнина была усеяна воронками и изборождена траншеями. Через неравные промежутки времени глухие удары и взметающиеся облака пыли отмечали приземление очередного снаряда. Маленькие фигурки выбирались из траншей и бежали по направлению к ничейной полосе между укреплениями воюющих сторон. Не успев пробежать нескольких шагов, фигурки неизбежно падали и больше не двигались. Две неуклюжие, похожие на сигары летательные машины, с зонтикообразными щитками на верхней стороне, настороженно кружили вокруг друг друга в небе неподалеку от них. На одной был изображен глаз и пламя Дур Шанзага, на другом – семиконечная звезда Харода. Билли смотрел на открывшуюся перед ним картину с зачарованным отвращением.
– И долго это продолжается?
Дак пожал плечами.
– Кто знает? Может быть, одно поколение. Может быть, дольше.
– Но я думал, что Сущий побеждает?
– Конечно, он побеждает. За этот год мы отбили, наверное, сотню ярдов. Еще, я думаю, лет двадцать – и мы будем под стенами Харода.
– Двадцать лет!
Дак ковырнул грязь каблуком сапога.
– Двадцать; может быть, двадцать пять. Здесь идет игра на истощение. Единственное, что может предотвратить такой исход – это если перестанут рождаться Ширик. Ширик делают почти всю работу. Их посылают на передовую. Они лезут на врага, большинство их убивают, но на следующий день прибывают новые, и мы понемногу отвоевываем землю кусочек за кусочком. Если у Ширик потери начинают становиться слишком велики, нам приходится залезать в наши консервные банки и прояснять ситуацию. А так мы стараемся держаться подальше от драки и неплохо себя чувствуем.
– И что, никто не хочет сражаться?
Дак нахмурился:
– Кому это нужно? Разве что Ширик – тем все мало. Временами у кого-нибудь из наших ребят едет крыша, и он принимается убивать направо и налево; обычно они начинают с Ширик, и нам приходится идти и усмирять их, пока они не нанесли слишком большого ущерба. А вообще, как я сказал, мы делаем все что можем, чтобы держаться подальше от заварухи. Здесь все ненавидят эту долбаную войну.
Билли почесал в затылке.
– Не понимаю, зачем вам это нужно.
Дак презрительно посмотрел на Билли:
– Ты сам попросился сюда?
– Не-а, просто мы оказались в тюрьме. |