Изменить размер шрифта - +

Билли заметил, что здесь и там среди деревьев виднеются руины каких-то строений. Эти низкие конструкции когда-то поражали глаз мощью стали и бетона, но теперь они обросли лианами и мхом. Стены и крыши провалились вовнутрь; джунгли держали их мертвой хваткой. Билли указал Малышу Менестрелю на одну из таких развалин:

– Похоже, когда-то этот город был гораздо больше?

Малыш Менестрель кивнул.

– Точно. Было время, когда Паданец был одним из богатейших и красивейших мест, какие только существуют.

– Что же с ним случилось?

Малыш Менестрель помолчал, прежде чем ответить. Дорога вывела их на большую поляну. На поляне кое-где еще оставались мраморные плиты бывшей мостовой, но большая часть ее была разбита на куски безжалостной мощью обступающих джунглей. Четыре или пять приземистых строений с внутренними двориками-патио и большими окнами были еще в достаточно хорошем состоянии, в то время как другие, расположенные ближе к краю джунглей, пришли в совершенный упадок. Даже те, в которых еще жили, были местами подлатаны на скорую руку и грубо, аляповато перекрашены. Путешественники миновали какую-то разбитую на куски абстрактную скульптуру и пошли краем пустого плавательного бассейна, заросшего травой. На дне бассейна несколько подростков в цветастой одежде сидели кружком, скрестив ноги, и отстраненно смотрели прямо перед собой. Малыш Менестрель принялся рассказывать.

– Это было, наверное, лет двести назад, а то и больше. Паданец – в те дни он назывался Лаурополис – как я уже говорил, был одним из богатейших и красивейших городов, какие только можно надеяться отыскать. Обычно рассказывают, что Соломон Бонапарт – тот парень, который изобрел систему транспортировки материи, – нажив себе состояние, удалился сюда на отдых. Город все богател, и жизнь его обитателей становилась все больше похожа на сплошную идиллию. Лаурополис был раем на земле.

Билли еще раз оглянулся на развалины и полу-развалины, ведущие безнадежную битву с лианами и кустарником. Они как раз проходили мимо декоративного фонтана из нержавеющей стали; он был почти до краев полон палой листвой.

– И что же у них произошло?

Прежде чем Малыш Менестрель успел ответить, из-за фонтана к ним кинулась чья-то фигура:

– Не хотите посмотреть, как я глотаю шпаги?

Это был мальчик, на вид лет четырнадцати. Он был босой, на нем были белые хлопчатобумажные брюки и шелковая жилетка, на которую были нашиты сотни маленьких зеркалец. В руке он держал короткий декоративный меч.

Малыш Менестрель покачал головой:

– Не сейчас.

Мальчик был разочарован.

– Вы уверены?

– Несомненно.

На лице мальчика появилась ищущая улыбка.

– Но, может быть, позже?

– Может быть.

– Ну, тогда до встречи?

– До встречи.

Мальчик удалился, а Малыш Менестрель присел на краешек бывшего фонтана.

– Как я начал рассказывать, жизнь у них становилась все лучше и лучше, до тех пор, пока однажды не достигла высшей точки. Кто-то изобрел бессмертие.

Рив и Билли широко раскрыли глаза.

– Бессмертие?

Малыш Менестрель кивнул.

– Вот именно. Они достигли высшей цели. Кто-то – некоторые говорят, что это был сам старик Солли Бонапарт – выдумал какую-то пилюлю, или зелье, или что-то в этом роде, и если ты принимал его, то, исключая несчастные случаи, ты жил вечно. Разумеется, сейчас этот секрет утерян.

Рив нахмурился.

– Я как-то не могу понять, каким образом бессмертие послужило причиной всего этого.

Малыш Менестрель раскурил одну из сигар Билли и продолжал:

– А произошло вот что. Сразу после того, как у них появилась эта бессмертная пилюля, все жители города выстроились за ней в очередь, и вскоре все они уже были бессмертными – если никто не утонет в реке или не упадет с дерева.

Быстрый переход