Как, в смятении думала она, встречаться с покинутым мужем после ночи, подобной прошлой? Бессмысленно притворяться, будто виноват был Ник. Их ласки были взаимными и горячими, как всегда, и даже в каком-то отношении более страстными после их долгой разлуки. Конечно, это все из-за пережитого приключения. Что-то первобытное, изначальное захлестнуло обоих после того, как они с трудом добрались до укрытия, преодолев ужасное наводнение. Но что менялось? Ничего. Ник был тем же Ником, а ей и этим утром хотелось плясать под его дудку не больше, чем до мгновения, когда их примитивная страсть перечеркнула все, включая возможный развод.

Джудит с неловкостью смотрела на развороченную постель. Поскорее сорвав простыни и одеяла, скомкав все, Джудит вышла из комнаты. У нее отнимались ноги – так ей не хотелось идти вниз, где был Ник. Она услышала, что он в отцовском кабинете говорит по телефону, и прошмыгнула на кухню, а потом дальше, в моечную, радуясь тому, что встреча пока откладывается. Джудит сунула белье в стиральную машину Лидии, включила и вернулась на кухню, где Ник, впервые за их совместную жизнь, уже приготовил завтрак. Стол был накрыт на двоих. На нем стояли масло, джем и мед. Кофе кипел в электрической кофеварке, хлеб был нарезан ломтиками – бери обжаривай в тостере. В общем, на кухне была такая подчеркнуто домашняя обстановка, что Джудит заняла оборонительную позицию прежде, чем вошел Ник, ясноглазый, уверенный в себе, вошел с видом героя-победителя.

– Доброе утро, дорогая, – произнес он с улыбкой, от которой у нее когда-то размякали кости.

– Доброе утро, – с холодком ответила Джудит. – Все это довольно неожиданно. Ты, я вижу, даже кофеварку освоил.

Улыбка исчезла с лица Ника. Он молча осмотрел ее изучающим взглядом, а на его лице сразу же появилось свойственное ему натянутое выражение.

– Так. Отсутствие энтузиазма при свете дня означает, что ты не рада вчерашней ночи. То есть мы вернулись к исходной точке.

– Если ты ведешь речь о том, что из-за вчерашнего между нами ничего не изменилось, то – да, – сказала она, все-таки ощутив боль, когда Ник пожал плечами и отвернулся, чтобы сунуть ломтики хлеба в тостер.

Когда Ник ставил на стол кофейник и сухарницу, его лицо уже сделалось непроницаемым.

– По крайней мере можно позавтракать вместе, прежде чем каждый пойдет своей дорогой, Джудит.

– Конечно. – Она села. Досадно, что из-за него она чувствовала себя виноватой. – Я слышала, что ты говорил по телефону. Ты пытался выяснить, как добраться в Лонгхоуп?

– Да. И еще я разговаривал с Хью. Вернее, с Маргарет. Хью к тому времени успел уйти на ферму. Я сказал, что ты доберешься к ним сегодня… тем или иным способом, но тогда я еще не разобрался в вопросе с транспортом. Можешь позвонить ей после завтрака, если хочешь. Скажи, что приедешь к обеду. – Ник намазал тост маслом, потом медом и таким официальным тоном попросил Джудит налить ему кофе, будто прошедшей ночи не было. – Ты сама ничего не съешь? – спросил Ник.

Скорее чтобы найти себе занятие, чем из желания поесть, Джудит взяла ломтик тоста и намазала маслом.

– Я правильно поняла – ты в самом деле нашел способ отправить меня домой?

– Ты имеешь в виду Лонгхоуп? Да, – ответил он. – Здесь дороги еще затоплены, но у меня есть друг в Пеннингтоне, который согласился прилететь за тобой на вертолете. Он сможет сесть здесь, на газоне, а в Лонгхоуп достаточно места, чтобы спустить тебя.

Джудит в ужасе уставилась на Ника.

– На вертолете! Но такой… транспорт будет стоить целого состояния!

– Считай это рождественским подарком, – пожимая плечами, ответил Ник и протянул чашку – он хотел еще кофе.