Пятый и шестой прибыли почти одновременно, что вызвало новую порцию обвинений в “копировании маршрутов” и “подглядывании в навигационные системы”. Один – “Шрам Дружбы”, похожий на обрубок бывшего колониального транспорта, покрытый зубастыми накладками брони. Второй – “Сен-Орн”, странный гибрид корвета и ремонтного челнока, на котором висели не только орудия, но и что-то, напоминающее сборщик обломков. Оба мгновенно начали переругиваться в эфире, обвиняя друг друга в том, что “слишком близко вошли в систему”, “засветили траекторию”, “спалили выход” и вообще “всю операцию пошли под хвост”.

Седьмым прибыл “Энзо Подлый”. Название корабля прекрасно отражало его повадки. Он не подал сигнала вовсе, маскировался до последнего, а когда его всё же засекли, на связь вышел только чтобы заявить:

– Кто тронет моё укрытие – тому выбью дюзы. У меня целая куча торпед, если что.

Конечно, никто не поверил в такие вещи, но предпочли не проверять.

Восьмым прибыл “Капелла-29”. Это был ещё один тяжёлый крейсер, но в худшем состоянии, чем первый. Его правая сторона покрыта временными латками, двигательные сопла перекошены, и периодически с его корпуса срывался какой-то обломок. Он встал вдалеке от всех, ближе центру системы, что вызвало очередной шквал криков:

– Ты больной, в центр прёшься?! Хочешь, чтобы нас из-за тебя заметили?

– Мне нормально. Меньше шансов, что подойдут.

– Меньше шансов, что вернёшься с мозгами на месте.

Девятый и десятый появились с большими перерывами – по внешнему виду невооружённым глазом можно было сказать, что оба были когда-то частью гражданских судов. Один – “Скитальческий Дворник”, неповоротливый, с едва живым двигателем, обвешан вторичными пушками и камуфляжными сетями. Второй – “Лама Кости”, странной вытянутой формы, с непропорционально длинным носом, на котором висели орудия в турелях, сваренных явно с помощью каких-то полевых генераторов и молотков.

Никто не координировал их прибытие. Никто не распределял зоны ответственности. Каждый из капитанов сам выбирал, где спрятаться, и каждый считал себя самым умным. Местами зоны обзора пересекались, местами – зияли слепыми дырами, где в теории можно было бы проскользнуть даже на среднем фрегате. Появлялись споры, обсуждения, угрозы, предложения, которые никто не слушал. Один раз кто-то попытался устроить “совещание” в общем канале – его отключили через двадцать секунд с коллективным “да иди ты”.

Так выглядела засада – не как грозный зубастый капкан, а как горсть тупых ножей, разбросанных в темноте. Но в этих ножах было нечто общее: они были стары, грубые, и всё ещё смертельно опасные. Особенно, если кто-то решит, что может пролететь мимо Тессы-9 незаметно.

Все эти пираты, а никем другим они и быть-то не могли, рассредоточившись по закоулкам Звёздной системы, всё ещё не могли успокоиться. Прошло несколько циклов, как они заняли свои “укрытия”, но эфир всё равно то и дело вспыхивал вспышками недовольства и ссор. Внутренние терки не утихали – напротив, в тишине ожидания они становились злее, язвительнее и напряжённее.

– Кто там за астероидом “Канопус-4” маяк активировал?! Я там поставил замедлитель, идиоты, вы что – хотите, чтобы все увидели?!

– Это не я! Это этот ублюдок с “Гретты”! Я его уже по спектру определил – у него же всё разваливается и орёт на всех частотах!

– Я тебе сейчас в спектр дам, если не заткнёшься!

Капитаны кораблей продолжали обмениваться угрозами, обвинениями и невразумительными криками, которые лишь подчёркивали отсутствие централизованного командования.