|
Тот развел руками. — Не знаю, откуда он взял. Нам не до того было. Как раз про тюрьму рассказали. Ты слышал, у нас тут побег? Из колонии чуть не сто человек сбежало. — Слышал. Я все никак не мог переварить новость. Пять, десять, ну максимум пятнадцать… но тридцать! — И чего делать будешь? — В смысле? — В дружину не хочешь пойти, раз уж приплыл? Я вздохнул. — Соглашайся, — подбодрила меня Ника. — Хуже не будет. Тебя все равно на каждом шагу норовят прибить. А так хоть делу послужишь. — Очень смешно. * * * В дружину нас все-таки записали. Не то что бы я этому факту радовался, но и отказаться не мог. В конце концов, восьмидесятилетний дед, охраняющий сон тридцатилетнего внука, — это слишком. Зато Игорь аж просиял. Ну, может быть, не просиял, но к красной повязке отнесся со всей серьезностью. Сан Саныч привычно хмыкнул и пожал плечами — надо, значит надо. Отца Владимира не было, он ушел посмотреть на местную церковь и до сих пор не вернулся. Смеркалось. Мы сидели в прокуренном зале Дома Культуры, временно выбранного штабом, и проходили инструктаж. Инструктаж вел капитан полиции. В отличие от субтильного нервного постового это был матерый человечище. Коротко стриженый, подтянутый, с хриплым командным голосом и скупой артикуляцией. Вместо того чтобы рассказывать о долге и чести, он достал кипу бумаг — выцветшие старые листы с фотороботами, выдержки из дел с фотографиями. — Беглые, — пояснил он. — Всего девяносто человек. Те, что помечены, особо опасные: грабежи, убийства. Увидите, зовите подмогу. Я пошуршал пачкой, разделил на три части, передал Игорю и Сан Санычу. В моей стопке красным карандашом было отмечено семеро. Трое ничем не примечательные, увидишь — не узнаешь: один загорелый с отчетливо азиатскими чертами, еще один с двойным подбородком, массивным лбом и крошечными глазками, третий — темноглазый, с носом пуговкой и круглым плоским лицом… — Эти вместе, — сказал капитан. — Не разбегутся. А этот, — он показал на последнего, лысого лопоухого типа с бородавкой на подбородке, — не наш, тольяттинский. Его должны были в конце года этапировать, но не успели. Не успели… Сколько раз я уже слышал эти слова за три дня. Игорь деликатно кашлянул, забрал мою стопку и передал свою. Потом поменялся с Сан Санычем. Через полчаса в голове у меня крутился калейдоскоп лиц. Кто-то, конечно, врезался в память, вроде троицы с азиатом во главе, но большинство остались беспорядочными обрывками. — Как вы собираетесь их ловить? — спросил Игорь. — И что требуется от нас? — Никак не собираемся, — сказал, как отрезал, капитан. — После побега нас осталось семнадцать человек. Половина женщины. Это на весь городок. — После побега? — не сразу понял я. — Думаете, их не пытались остановить? — Капитан посмотрел мне в глаза. — Или думаете, тех, кто пытался, не мочканули? Я отвел взгляд. — Невиновных там нет, — жестко заключил капитан. — Они подонки, будь моя воля, расстрелял бы всех. Но наша задача удержать город. В первую очередь — полицейский участок, магазины и склады. А дальше будет видно. Сейчас солдатики пытаются наладить связь. Да и не они одни. Все батареи сдохли, но, говорят, придумали, как зарядить. Только вряд ли мы помощи дождемся. Точно даже не известно, что с городом. — Мы знаем. — Игорь деловито собрал бумаги в стопку и вернул капитану. — Мы из Самары приплыли. Капитан принял бумаги. Посверлил парня взглядом. — И что там? — Жопа там, — коротко ответил за Игоря Сан Саныч. — Мы плыли сюда за помощью. — Ясно. — Капитан устало помассировал лицо. |
