В одном из самых страшных своих рассказов Б. Пильняк описывает набег калмыков [108]. А вот объяснения, почему калмыки так «плохо» себя вели, он как–то не дает, а жаль. Ведь набег и состоялся в ответ на попытки красных, а потом белых казаков истреблять калмыков как народ.

Деникин одновременно воевал с Петлюрой, Махно, Дагестаном, Грузией, а в его тылах под Новороссийском засели «зеленые» партизаны — «черноморцы».

Сама Гражданская война началась с восстания чехословацкого корпуса, а Колчака предали чехи за удовольствие вывезти пресловутое «золото Колчака» за границу. Это золото стало основой золотого запаса новой Чехословацкой республики.

Бардак царил совершенно фантастический и очнь кровавый, потому что подданных Российской империи, как видно, только одно и сплачивало — жизнь в одном государстве. Государство рухнуло, и мгновенно вылезло наружу все взаимное озлобление, все загнанные в подполье идеи национальной мести, все старые, вековые споры и раздоры.

Какой царил разброд, насколько люди сами не понимали, за что и против чего выступают, говорит хотя бы такой факт: 9–я дивизия Красной армии разграбила и частично сожгла город Бахмут (ныне — Артемовск) под лозунгом «Бей жидов и коммунистов!».

Кстати, для полной ясности: еврейские погромы устраивали все. Абсолютно все. После революции коммунисты пытались обвинить в этом сраме только одну сторону, издали даже книжку о зверствах деникинцев [109]. Но есть множество свидетельств погромов, организованных и красными, и самыми разными батьками, и уж, конечно, маниакальным антисемитом Петлюрой.

Очень часто народы резали друг друга прямо на территории бывшей Российской империи — или сводя старые счеты, или просто потому, что вместе выживать легче, а «свои» как–то понятнее, ближе, и объединяться по национальному признаку против «чужих» — довольно просто.

Широко известный факт: удирая из России в 1920 году, чехи не только сдали А. В. Колчака большевикам. «В своем усердии перед политическим центром чехи выдали всех, ехавших в вагоне адмирала, включая женщин. Спаслось всего несколько человек, в том числе генерал Занкевич, которые вышли незаметно из вагона» [102, с. 122].

Мимоходом замечу — ну и бардак же творился в Иркутске… да и везде! Представляю: стоит вагон, идет сдача пленных, а кто–то в генеральском мундире «незаметно выходит» …

Малоизвестный факт: договорившись с большевиками, чехи думали только о том, как бы им унести ноги побыстрее. «Для этого нужно было быть уверенным в непрерывности движения по железнодорожной магистрали. Они ее и захватили в свои руки, и повели себя, как в завоеванной стране» [102, с. 116].

Что реально делали чехи? Они захватывали любой понравившийся им паровоз и эксплуатировали его, пока он вообще мог хоть как–то ездить, а потом забрасывали. При этом они вполне могли отцепить исправный паровоз от другого эшелона, оставляя несколько сотен человек на расправу большевикам и почти верную смерть.

Чехи, как диктаторы, сами решали, в каком порядке будут двигаться эшелоны, и эшелоны с поляками поставили… в арьергарде. Поляки много раз просили, чтобы чехи пропустили вперед эшелоны с ранеными, женщинами и детьми. Мол, они же не отказываются воевать, пусть в арьергарде. Но пусть генерал Жанен отдаст приказ пропустить вперед раненых и их семьи …

Видимо, Жанена устраивало положение вещей (или он недолюбливал поляков?), и он всякий раз приказывал подчиняться решениям чехов. А те губили поляков без всякой видимой необходимости. Просто вот хотелось — и губили.

Назовем вещи своими именами: стоило империи пасть, как на ее развалинах воцарились самые жуткие формы национального эгоизма.