Революция 1830 года… 1848 года… По поводу каждой из них Николай I считал себя обязанным издавать манифесты примерно такого содержания (как в марте 1848 года): «мятеж… имеет дерзость угрожать России… Мы готовы встретить врагов наших». А заканчивался манифест так: «С нами Бог! Разумейте, языцы, и покоряйтесь, яко с нами Бог!».

Что никому из мятежников и в голову не приходило угрожать Российской империи — очевидно. Другое не очень понятно уж не собирался ли Николай I Павлович распространить власть своей империи и на страны Европы? А то к чему это «покоряйтесь, языцы»?

Единственный раз Николай занялся любимым делом, а Российская империя сыграла роль международного жандарма: в 1848 году, когда венгры объявили Габсбургов низложенными и создали собственное государство. Свое выступление венгры специально приурочили к межвременью: умер прежний император, новому императору Францу–Иосифу было всего 18 лет. Венгры нанесли поражение австрийским войскам. Франц–Иосиф обратился к Николаю I за помощью.

Николай I издал еще один нервный манифест, в котором утверждал, что «мятежники угрожают и нашим пределам», после чего бросил против венгров сто тысяч солдат под командованием И. Ф. Паскевича. Вместо инструкции главнокомандующему было сказано всего три слова: «Не щади каналий».

После короткой летней кампании 13 августа 1849 года венгерская армия капитулировала под Вилагошем. Паскевич послал Николаю донесение: «Венгрия у ног Вашего Величества», после чего передал всех пленных австрийскому правительству. Вешали венгров австрийцы, русская армия выступала в роли помощника палача. Естественно, европейские народы с осуждением относились к самозванному жандарму, — ведь Россию никто не просил исполнять жандармские функции. А главное — чем сильнее отставала Российская империя, скованная крепостничеством и бюрократизмом, тем меньше возможностей оставалось у нее пребывать в роли диктатора.

Возможности всякий империи прямо зависят от того, что за страна их создает. Россия и в XVIII веке не была передовым обществом, но вопрос, видимо, в масштабах разрыва.

Крымская война показала полную неспособность Российской империи не только быть жандармом Европы, но и вообще вести большую европейскую войну. Вдруг выяснилось, что у Российской империи нет союзников. Что ее усиления, ее победы над Турецкой империей не хочет никто. Не только Франция и Британия, но и «дружественная» Пруссия и Австрия, спасенная в 1849 году, — даже они в 1853 году заключают между собой оборонительный союз на случай агрессии Российской империи.

Доказать европейцам, что они не правы и Российская империя шагает в ногу? Разбить их, как в 1812 году?! Но сил нет. Чиновники заворовались, ни на кого нельзя положиться. Офицеры не инициативны, не умеют принимать самостоятельные решения. Вооружение отсталое, коммуникации никуда не годятся. Николай, «располагая миллионной армией, оказался не в силах победить 70–100–тысячный неприятельский десант» [27, с. 212].

Ведь с 1815 года европейцы работали и учились; в Европе за 40 лет сдвинулись целые пласты бытия. А Российская империя все эти годы в основном принимала горделивые позы, тужась быть жандармом Европы, и совершенно не заботилась о своем развитии.

С 1815 года Российская империя не расширялась на запад, но зато весь XIX век она расширялась на восток — потенциала даже николаевской России хватало для завоеваний на Кавказе и в Средней Азии.

ОКРУГЛЕНИЕ НА КАВКАЗЕ

В 1783 год был заключен Георгиевский трактат между Российской империей и Картлийско–Кахетинским царством.