— В какой бульдозер стрелять? — поинтересовался Оскар, поднимая гранатомет к плечу.

— В какой хочешь.

— Джо, подожди! — Керри протянула ему бинокль. — Вот туда посмотри.

Уиндер просиял, когда увидел это. — Похоже они делают раствор для здания клуба.

— Это большая бетономешалка, — заметила Керри.

— Да. Очень большая бетономешалка. — Джо показал ее Оскару. Увидев новую мишень, молодой колумбиец широко улыбнулся и прицелился заново.

Керри тихо сказала:

— Я так понимаю, он уже имел дело с подобными вещами.

— Уверен, что да.

Оскар ругнулся по-испански и нажал курок. Ракета красиво расправилась с целью. Оранжевое пламя взлетело на сорок футов вверх, и теплые серые потоки цемента вылились на строительных рабочих, когда те понеслись к своим машинам.

— Видишь, — заметила Керри. — Маленькое разнообразие всегда приятно.

Джо Уиндер наблюдал за творившимся хаосом и прикидывал, что бы подумал его отец.

— «Мы все — светила», — вспомнились ему слова из послания Скинка.

Этой ночью Керри выставила его из спальни для того, чтобы прорепетировать свои песни к Юбилею, Сначала он слушал около двери в мечтательном удивлении; ее голос был хрустальным, интимным, успокаивающим. Через некоторое время к нему присоединились Бад Шварц и Денни Поуг, и, казалось, пение Керри смягчило их грубые черты. Денни закрыл глаза и подпевал с закрытым ртом; Бад лег на деревянный пол, закинул руки за голову и смотрел на отблеск света на потолке. Молли даже отперла дверь в прилегающую спальню, так что агент Билл Хоукинс, хоть с кляпом во рту, но мог насладиться прекрасной музыкальной интерлюдией.

В конце концов Джо Уиндер попросил сам у себя извинения и спустился вниз, чтобы позвонить.

Он поговорил с тремя телефонными соблазнительницами прежде, чем его соединили с Ниной.

— Я рада, что это ты, — сказала она. — У меня есть кое-что и я хочу, чтобы ты послушал.

— Честно, я не в настроении…

— Это другое, Джо. У меня на это ушло три ночи.

Что, в самом деле, она могла написать?

— Ну, давай, Нина.

— Готов? — она была возбуждена. Он услышал шуршание бумаги. Потом она вздохнула и начала читать:

Он не был уверен, закончила ли Нина. Это звучало, как заключительный аккорд, но он не был уверен.

— Нина?

— Что ты думаешь?

— Это… пылко.

— Это поэзия. Качественно новая концепция телефонного секса.

— Интересно. — «О боже, она делает на этом карьеру», — подумал он.

— Это возбудило тебя?

— Определенно, — сказал он. — В моих штанах…

— Прекрати, Джо!

— Извиняюсь. На самом деле, это хорошо. — И, может быть, так оно и было. Он почти не разбирался в такого рода поэзии.

— Мне хотелось попробовать что-нибудь новенькое, — продолжала Нина. — Что-нибудь более литературное. Некоторые девушки жаловались, и Мириам, конечно. Ей более привычны старые рассказы.

— Ну, — произнес Уиндер, — в конце концов, читать можно все.

— Мой редактор хочет большего.

— У тебя есть редактор?

— Для работы с синдикатом, Джо. Что ты думаешь о последней части? «Ничто не важно в вакууме страсти, кроме страсти самой».

Он сказал:

— «Бездна» лучше, чем «вакуум».