— Чему ты улыбаешься? — спросил Уиндер.

— Все получится. Я верю в тебя.

— Но ты что-то замышляешь.

— Джо, у меня есть единственный шанс.

— Чего?

— Пения. Я имею в виду, настоящего пения. Я тебя не придавила?

— О нет, ты легка, как перышко.

— Ты задница…

Они целовались, как вдруг что-то заставило его отпрянуть назад и сказать:

— Извини, что я втравил тебя в эти неприятности.

— Какие неприятности? И к тому же, то, что ты делаешь — это честно. Даже если это слегка сумасшествие.

— Ты говоришь об уголовных преступлениях?

— Конечно, — отозвалась Керри. — Но твои мотивы абсолютно чисты и неопровержимы. Я буду поддерживать тебя, Джо.

— Не исключено реальное помешательство, — сказал он. — Как подумаю о Кингсбэри и этой чертовой трассе для гольфа, так у меня сразу шумит в голове.

— Какого рода шумы?

— Как гидравлический пресс.

Чувствовалось, что Керри обеспокоена, хотя он не мог ее винить.

— Это еще связано и с моим стариком, — произнес он.

— Не думай об этом так много, Джо.

— Мне бы было легче, если бы Губернатор был здесь. Я бы знал, что не я один ненормальный.

— Я видела сон о нем, — сказала она тихо. — Мне снилось, что он ворвался в тюрьму и убил того человека… как его имя?

— Марк Чэпмэн, — произнес Уиндер. — Марк Дэвид Чэпмэн.

Она услышала печаль в его ответе, глубокую печаль. Но она не помнила всех деталей.

— Джо, мне было только 14, когда это случилось.

— Да, конечно…

— К тому же, у меня никогда не было памяти на имена. Освальд, Сайрон, Хинкли — в этих именах легко запутаться.

— Согласен, — сказал Уиндер.

Керри нежно обвила руками его шею.

— Все будет хорошо. И ты вовсе не сумасшедший. Просто принимаешь близко к сердцу, вот и все.

— Но мы выработали неплохой план, — произнес он.

— Да, Джо, это прекрасный план.

— И если все пройдет хорошо, ты не потеряешь работу.

— Нет, не думаю. Да и не слишком-то это привлекательно — Семинольская танцовщица.

Теперь была его очередь улыбнуться. Он легко поцеловал ее в лоб. — Я тоже буду поддерживать тебя.

— Я знаю, Джо.

Что касалось Бада Шварца, он предпочитал оказаться лучше в тюрьме, чем в больнице. Практически все умершие, кого он знал — его мама, его брат, его дяди — умерли на больничных койках, Из-за этого Бад не мог подумать, что кто-нибудь может выйти из больницы в лучшем состоянии, чем тогда, когда он в нее попал.

— А как же младенцы? — спросил Денни.

— Младенцы не в счет. — Бад съехал с подоконника. — Больница — последнее место, куда попадает больной человек, — сказал он.

— Ты думаешь, она умрет там?

— Нет. Просто хочу, чтоб и ноги моей там не было.

— Господи, ты равнодушное дерьмо.

Бад был сильно удивлен гневом своего партнера. Почувствовав вину, он смягчился и согласился пойти, но только на несколько минут. Денни казался удовлетворенным. — Давай купим по пути розы.

— Прекрасно. Благородный жест.

— Это будет много значить для нее.

— Денни, — возмущенно заметил Бад, — ведь эта женщина стреляла в нас.