– Ага. Мы сделали из тебя бабу, теперь сможешь петь еще тоньше. Будет тебе наука. В мире есть границы, через которые нельзя переступать.

Произнеся это издевательское нравоучение, они удалились.

Каору не мог сдержать стонов, но у него сразу же возник план мести: «Я убью их. И того, кто отдал им приказание, найду и убью».

Голос, вызвавший грязные желания у мужиков, сводил с ума и самого Каору.

7.2

Синяки от побоев и следы от ударов ремня отзывались болью, но он был молод, и все заживало быстро. Осмотрев рваные раны в анусе, врачи сказали, что некоторое время ему придется соблюдать постельный режим. Первые три дня он лежал на животе, не шевелясь, и только через неделю наконец смог ходить. Учитывая специфический характер ран, в больнице ему предоставили отдельную палату, относясь к нему с особым вниманием. Втайне от Сигэру Андзю и Амико ухаживали за ним. Выгнав Каору из дома, Сигэру не стал навещать его в больнице. Каору никому не рассказал, что именно с ним произошло. Андзю хотела было сообщить в полицию, но он отговорил ее. Однако это не означало, что он примирился со своей судьбой: желание отомстить оставалось прежним.

В больничной палате Андзю все время плакала и корила себя: во всем, что случилось с Каору, виновата она, Андзю, устроившая его встречу с Фудзико. Она хотела подыскать место, где Каору мог бы чувствовать себя в безопасности, а она была бы рядом с ним… Но Каору сказал, что он никуда не переедет, что если бояться нападения, то они будут вертеть тобой так, как им заблагорассудится. Каору отвергал все утешения Андзю, казалось, он превращал злость в мужество, пытаясь преодолеть страх.

Все происходило у Каору дома, глаза его были завязаны, и никаких следов преступники не оставили. Но Каору хотел заманить их к себе, а Ино и Кумоторияма пообещали, что помогут ему исполнить его план мести. Каору, ничего не скрывая, рассказал им о своем унижении. Кумоторияма выразил странное сочувствие: я прекрасно знаю, какую боль ты чувствуешь. Видимо, боль от впивавшихся трусов маваси гораздо сильнее, чем могут себе представить зрители, наблюдающие за поединком сумоистов. Не напрягая ягодицы, не соберешь силы для победы. Знающие сумо не понаслышке говорили, что борцы с обострившимся геморроем всегда проигрывают. Кумоторияма пообещал: пусть только найдут преступников, а он уж заставит их испытать боль втрое сильнее, чем испытал Каору. Ино полагал, что преступники, должно быть, связаны с какой-нибудь бандитской группировкой, и неплохо разузнать об этом у дяди Кумоториямы, бывшего главаря группировки Ханада, ныне директора дочерней компании «Токива Сёдзи». Им было бы гораздо проще осуществить свой план, прикрываясь именем Киёмасы Ханады, считал Ино. Дождавшись, когда Каору выпишут из больницы, три разгневанных товарища пошли в офис Киёмасы Ханады.

Бывший главарь бандитов Ханада не забыл Каору, благодаря которому его группировка превратилась в дочернюю компанию «Токива Сёдзи». Похоже, он больше не таил зла на юнца, в руках которого оказалось будущее группировки. Прошло несколько лет, и он встретил Каору с улыбкой, как добрый дядюшка.

– Киси рассказал мне. Ты, кажется, хочешь отомстить парням, которые вставили тебе. Помнишь хотя бы, как они выглядели?

Каору мог передать только, как звучали их голоса и каковы особенности их разговора. Знал ли их Киемаса или нет, осталось загадкой, он шмыгнул носом и сменил тему разговора:

– Кстати, сам-то ты понимаешь, в какой переплет попал?

– Похоже, я кому-то помешал. Но чем, я не знаю. Если вы это знаете, то расскажите. Глупо становиться жертвой бессмысленного насилия. Что такого я сделал?

– Не бывает насилия, которое подчиняется логике. Тебе бы радоваться, что все еще так обошлось.