– Ничего подобного! Как можно защитить Японию, не защищая ее народа? – не сдавался Ино.

– И спорт, и искусство, и политика – все это существует по воле императора. Нынешняя Япония остается Японией именно потому, что есть император. Разве не так? Приходят ли Черные корабли или оккупационные войска, император не меняется. Чтобы Япония была самостоятельной страной, свободной от посягательства других государств, император должен сохранять священную неприкосновенность. А если такие отбросы, как вы, начнете пачкать императорский двор, куда покатится Япония?

Ино, которому было приказано молчать, заявил во всеуслышание:

– Он живет в довоенной Японии.

Киёмаса зыркнул на него и продолжил еще громче:

– Его величество господин император – символ доброты, он несет на своих плечах печали нашего народа. Даже если Япония обнищает, императорский двор останется. Потому что в сердцах японцев правит его величество господин император. Народ любит его и обязан заботиться о нем.

Ненависть Каору подхлестывала Ино. На висках у него бились синие жилки, он яростно набросился на Киёмасу:

– Значит, вы избивали Каору, чтобы выполнить эту обязанность? Ничего себе забота об императоре! Вы просто используете его имя, чтобы оправдать свое насилие. Говоря об уважении к императору, вы угрожаете тем, кто не разделяет ваших взглядов, издеваетесь над ними и делаете вид, что государство и вы – это одно и то же. Если вы действительно уважаете императора и хотите сделать что-нибудь для Японии, охраняйте здоровье и безопасность народа, о котором заботится сам император. Если вы настоящие патриоты, вам стоит навлечь небесную кару на политиков и бюрократов, которые обманывают народ ради собственной корысти.

– Эй ты, левый писака! Разве твоя газетенка не связана с императором? Это же вы прячете грешки политиков и бюрократов.

– Я могу бросить газету в любую минуту. Я сейчас выражаю свое личное мнение.

– Да что ты можешь сделать?

Каору шумно выдохнул, расслабил напряженное тело и, пытаясь разрядить окружающую обстановку, сказал:

– Мы не за этим сюда пришли. Господин Киёмаса, скажите, кто хочет выгнать меня из Японии? Может, существует какой-то серый кардинал? И отец и вы, похоже, боитесь его.

– Нет никаких кардиналов. Я тебе говорю о чувствах народа. Весь народ ждет счастливого брака принца и рождения наследника. А факт твоего существования задевает народные чувства.

– Кто это сказал? Народные чувства – чьи это чувства конкретно? У наследного принца свои чувства, у меня – свои.

– Хватит передергивать. В следующий раз точно убью. – Глаза Киёмасы налились кровью, он надул губы и стал похож на вампира.

Кумоторияма и Ино оробели и замолчали, только Каору впился ненавидящим взглядом в Киёмасу, будто провоцировал его.

– Меня так просто не убьешь, – сказал он. – Киёмаса Ханада, ты мне угрожал и нанес мне увечья. О причинах этого ты сам мне сказал. Я засажу твоих парней за решетку. Вот тогда и станет понятно, кто стремится меня выгнать. Если мир узнает о том, что я любовник Фудзико, все сразу станет ясно. Тот, кто от этого больше всего потеряет, и будет моим врагом. Вот тогда-то я и выведу его на чистую воду. Не люблю неясности и непонятности. Ино, напишешь статью?

– Да, – сказал Ино, заикаясь.

– Идиот, твой папаша тоже повязан.

– Он выгнал меня из дома. Вы с отцом разоритесь вместе. Никто не убьет меня и не выгонит. Я не хотел становиться террористом, но при таком раскладе я хоть в террористы, хоть в анархисты подамся.

– Я же сказал тебе: за тобой охотятся и другие негодяи.

– А с какими политиками они связаны?

– Не твое дело.