Каору писал Фудзико стихи, а она отправляла ему в ответ отчеты о жизни в Бостоне. Эти письма и сейчас хранятся на его книжной полке в доме Токива. Может статься, в те времена они чаще думали друг о друге.

– Кажется, это было на следующий день после Хеллоуина. Я узнала, что в небольшом городке на Среднем Западе убили студента-японца. Говорят, он что-то не так сказал по-английски. Но что случилось на самом деле, неизвестно. Неужели необходимо убивать, даже если кто-то делает ошибки из-за различия культур и языков? Говорили, что семья американцев действовала импульсивно, испугавшись нападения. Не знаю, почему, увидев иностранца, они решили, что он непременно должен на них напасть. Я думала: этот студент умер, так и не поняв, за что его убили, и мне становилось печально. Сотрудники консульства не опротестовали приговор. Иначе говоря, они признали, что убийства студента нельзя было избежать. Как можно молча принимать американские порядки, да еще такие! Я не могла с этим согласиться. Убитый студент был моим ровесником. Тогда я решила стать опорой тем, кто унижен и раздавлен, и начала искать работу, отвечающую моим целям.

Каору и не знал, что свой выбор профессии она сделала под влиянием трагического случая. Оказавшись подростком в Америке, Фудзико осознала себя японкой и решила бороться с несправедливостью.

– Я чувствую, что я нынешняя все больше отдаляюсь от той себя, что была по другую сторону океана. Образ той, которая жила в стране свободы и равенства, понемногу выцветает и стирается. Наверное, у меня сердце японки, и этого не изменишь. Причиной всему – грусть, которую я почувствовала тогда. Я не знала, что могу сделать, но мне хотелось работать ради тех, кто погиб или был изгнан из страны, так и не осуществив своих целей.

Каору тронули ее слова. Выходит, он полюбил ее за благородную, красивую душу.

Теперь была очередь Каору рассказать о самом печальном событии в его жизни. Это случилось с ним еще до того, как он встретил Фудзико. Он пережил смерть отца и матери, и до встречи с Фудзико его чувства были парализованы. Именно Фудзико вернула ему способность чувствовать. Если Фудзико выбрала работу сотрудника ООН из-за благородного негодования, которое она однажды испытала, то Каору стремился стать певцом, повинуясь инстинкту ребенка, воспитанного музыкой. Каору должен был петь, молясь о своем отце Куродо, который ушел в мир иной, так и не увидев, как расцвел талант сына, и о матери, которая продала себя ради его будущего.

8.3

Они съехали с шоссе Томэй на дорогу Одавара Ацуги, поднялись по горному серпантину Хаконэ, и на спуске перед их глазами внезапно открылось озеро. Каору уже бывал на озере Асиноко. Он приезжал сюда именно в тот год, когда познакомился с Фудзико, в пятом классе. Здесь был летний лагерь. Он почти ничего не помнит, кроме одной игры – они искали сокровища на берегу озера. На полосках бумаги писали «карандаш», «ластик», «тетрадка» – и прятали эти полоски под камнями, в ветках деревьев и под скамейками. Нашедший получал приз, название которого было написано на бумаге. Ханада собирал найденные бумажки у ребят из своей группы, чтобы потом поделить призы поровну. Каору не присоединялся к ним, искал бумажки в одиночку, но так ничего и не нашел. Он не особенно переживал, но тогда впервые понял, что ему не везет.

Сейчас он поделился этим воспоминанием с Фудзико, и та сказала, что выиграла велосипед, когда училась в младших классах. Каору знал это от Андзю. В детстве он думал, что везучая Фудзико добьется большого успеха в жизни, и чувствовал себя рядом с ней неудачником. Каору считал, что ребенок попадает в ту или иную семью по результатам лотереи, которая разыгрывается еще до рождения. Ребенку, родившемуся в семье, где родители рано отправляются в мир иной, с самого начала не повезло, и потом всю свою жизнь он будет лить слезы из-за своей невезучести.