Вряд ли он знает, что Каору – его соперник. Спина Андзю похолодела. Нет, если бы он знал, Андзю сейчас бы здесь не было.

– Мне очень интересны контртеноры. Как получается такой красивый голос, находящийся на грани мужского и женского? Ваш брат и в обычной жизни говорит высоким голосом?

– Нет, голос у него звучный, но низкий и немного в нос.

– Неужели? В Лондоне я слушал оперу Бенджамина Бриттена «Смерть в Венеции». В ней контртенор исполнял партию Солнца, его лицо было загримировано золотой краской… Вы часто видитесь с братом?

– Да. Я забочусь о нем, когда он в Токио.

– Если представится возможность, я бы очень хотел услышать его голос. Передайте ему, пожалуйста.

– Большое спасибо. Брат постарается оправдать ваши надежды, уделяя вокалу еще больше времени.

То ли принц закидывал пробный камень, чтобы Андзю рассказала еще что-нибудь, то ли это было привычное внимание к новому человеку – непонятно.

Каору будет петь перед наследным принцем голосом неземной женщины… Почему бы и нет? Интересно, кто будет сидеть тогда рядом с принцем? Перед глазами Андзю возник профиль улыбающейся Фудзико. Конечно она, кто же еще? Так подсказывала Андзю ее интуиция. Несмотря на присутствие принца, Каору и Фудзико встретятся взглядами и мысленно отправятся в прошлое, о котором знают только они.

– Давайте-ка прогуляемся после еды, – сказал принц.

Все поднялись со своих мест и пошли в лес, следуя за Ёсимурой, который, похоже, часто бывал на территории дворца. В глубине леса недвижно лежал гладкий как зеркало пруд, в котором отражались зеленые тени. На берегу все разделились по трое и, беседуя, продолжили прогулку. Андзю следовала за наследным принцем и Ёсимурой, почтительно слушая их разговор.

– Ёсимура, как ты думаешь, неужели нет такой замечательной женщины, которая вышла бы за меня замуж?

– Не стоит терять присутствие духа. Ваше высочество любимы народом. А разве женщины – не его добрая половина?

– Но я говорю о другом. Мне бы хотелось быть любимым женщиной необыкновенной, неповторимой.

Андзю подумала, что такие разговоры не для ее ушей, и хотела отстать, но Ёсимура обернулся и спросил:

– Госпожа Токива, вы слышали, да? Его высочество пребывают в любовных муках. Нужно что-то придумать, не правда ли?

Андзю напряглась: сейчас они наконец-то перейдут к настоящей теме разговора. Но наследный принц с Ёсимурой продолжали по привычке обмениваться шутливыми фразами.

– В прошлом месяце на Валентинов день был один смешной случай.

– Вам привезли грузовик шоколада?

– Нет, одна молодая женщина пришла во дворец. Разумеется, без предупреждения и приглашения. Она пришла пешком, как госпожа Токива, и охранники ее не остановили. Нажала кнопку домофона. И как вы думаете, что она сказала сотруднику Управления императорского двора, подошедшему на звонок? «Дайте мне увидеть наследного принца, я хочу передать ему шоколад». К сожалению, я уехал по делам, и меня не было во дворце. Если бы я был, почему бы и не взять?

– И что стало с этой то ли бесцеремонной, то ли отважной девушкой?

– Примчалась полиция императорского дворца и попросила ее удалиться.

– Потрясающе! Такого даже в романе не прочтешь. – Ёсимура нарочито громко рассмеялся в стиле кёгэна и ушел вперед. Андзю осталась наедине с наследным принцем. Как будто принц с Ёсимурой заранее договорились: Ёсимура удалится после разговора о Дне святого Валентина.

– Госпожа Токива, вы должно быть, удивлены приглашению сюда, – изменив тон, вежливо сказал принц.

– Да. Я думала о возможных причинах, и мне показалось, что ваше высочество хотели уточнить у меня некоторые обстоятельства.