— А нам уже достаточно. Мы тебя выслушали и решили, нам это не подходит, — вмешался Семенович, — забирай своих соколиков и чеши отсюда подобру-поздорову.

— Что? — литарий, даже с помощью автопереводчика, не смог понять, что конкретно имел в виду Семенович.

— Боюсь, что мы вынуждены вам отказать. Предложение поломать наши корабли за наши деньги не кажется нам достаточно щедрым. Мы отказываемся и предлагаем вам покинуть нашу систему, — поддержка миитэ усилила позиции Егора в предстоящих переговорах.

Но литарий о подмоге, летящей в ГССР, не знал.

— Мы ожидали от вашей примитивной цивилизации такой реакции. Но готовы проявить акт милосердия. Генеральный пакт вам дает четыре часа на размышления. По истечению этого срока, если вы не согласитесь на наши условия, вы будете объявлены цивилизацией-угрозой.

— Что затем?

— Вы уничтожим вас. С большим сожалением.

— Через сколько прибудут миитэ?! — обернулся Егор к Мижатке.

— Сейчас, уточню, — Мижатка склонилась над коммуникатором, — шестнадцать часов! Передовой отряд уже вылетел!

Ай, миитэ, ай да молодцы! Оперативно бригаду на помощь выслали. И что особенно радовало Егора, так это то, что с их прилетом бойня вообще могла не начаться. Для твердолобых сапруков конечно же ничего не изменится. Им сказали уничтожить, значит уничтожить. Но литарий десять раз подумает, прежде чем зарубиться с миитэ напрямую. Мало того, что зеленокожие смелы, отважны и умелы, так война с ними будет началом раскола внутри самого Генерального Пакта.

— Нам требуется больше времени для принятия решения, — вызвал Егор литария.

— Почему?

— Нам необходимо, — сочинял Егор на лету, — провести этот… всенародный референдум!

— А что это?

— Ну как что! Опрос, целью которого является выяснить, чего хочет народ. Решение ведь судьбоносное. Либо с вами драться, не щадя живота своего и истребляя сапруков сотнями. Либо согласиться на добровольную изоляцию. Такие вещи с кондачка не решаются. Короче — нам нужны сутки.

Литарий тянул с ответом.

Глава 25

— Мать моя женщина! Почему ты меня не родила с четырьмя глазами! — литарий все еще размышлял над предложением Егора и в эфир не выходил. Зато его заполонил вопль Семеновича.

— Гриша… что? — забеспокоился в ЦОПе Егор, — что происходит?!

— Секунду… у нас вот это, — Семенович переключил камеру на общий вид мостика линкора.

Филимонович ожидал увидеть что угодно. От пробоины с рванными краями до орд сапруков, проводящих абордаж сидя в своих горшках. Однако к такому зрелищу он готов не был. На входе в рубку управления стояла Белка. Алгонианку вызвал туда сам Семенович. И судя по его довольному лицу ни секунды об этом не пожалел. Егора же пробрало даже через монитор — уж очень у Белки был специфичный наряд. Что-то подобное он видел в мультиках, которые смотрел внук. Однако он думал, что в реальной жизни бюстгальтеров из металла не бывает. Но поди ж ты — именно в такой Белка и вырядилась! Золотистый металл роскошно контрастировал с ее бело-мраморной кожей. На вкус Егора слишком роскошно. Его взгляд скользнул ниже — господи ты боже мой! У нее и стринги из золота! И сапожки по колено тоже.