— Для тварей. Иногда появляются новые экземпляры, и научный отдел требует поймать одну-две особи. А сейчас я попробую закрепить нас.

Он что-то нажал на дверной панели, и узкое стекло окошка-бойницы опустилось вниз. В отсеке тут же начал завывать ветер, и внутрь ворвалась красная пыль. Не обращая на неё внимание, Босх высунул ствол крупного оружия наружу, и выстрелил. Затем нажал на панель, и бойница закрылась на две трети, зажав тонкий трос, уходящий наружу.

Дальше сержант вскрыл небольшой лючок в полу отсека, извлёк из него классический карабин, закрепленный проушиной ко дну вездехода, и быстро зафиксировал оружие с тросом. Затем снял с креплений на стене небольшой баллончик и залил белой пеной узкую щель, через которую в салон продолжали врываться песчинки.

— Всё. Надеюсь бронированное стекло выдержит. — произнёс он, возвращаясь на сидение рядом со мной. — И гарпун хорошо закрепился. Да, ты бы вырубил все внешние и внутренние источники света, незачем привлекать местных тварей.

— Неужели кто-то может увидеть свет в этом аду? — произнёс я, кивком указав на лобовое стекло — там, снаружи, видимость не превышала двух десятков сантиметров. Однако приказ всё же выполнил.

— Вам же на инструктаже говорили, что местные твари обладают невероятной живучестью. — напомнил Босх. — У большинства из них помимо обычного зрения есть и другие, крайне необычные органы чувств. И да, свет от электроприборов они видят издали. Как и чувствуют любые источники энергии, будь то энергоячейка от импульсника, или человек.

Сержант замолчал, и мы некоторое время слушали гул ветра снаружи. Жуткое ощущение, я почувствовал себя букашкой, которую вот-вот унесёт в неизвестном направлении.

Усилием воли отогнал дурные мысли, и постарался сосредоточиться на «предвидении». Так, чувство тревоги имеется, и даже нарастает, но пока что терпимо, если я верно научился распознавать свою способность. Если и дальше так продолжится, то где-то полчаса у нас есть, а затем произойдёт нечто.

— Слушай, а ты чего такой спокойный? — неожиданно поинтересовался сержант. — Только не говори, что уже попадал в подобные обстоятельства.

— А чего мне бояться? — ответил я. — Твари внутрь не залезут, ветер хоть и сильный, но вездеход даже не раскачивает.

— А, вот в чём дело. — в голосе Босха послышались нотки веселья. Его лица я не мог видеть, оно было скрыто шлемом, но почувствовал, что он улыбается. — Боец, сейчас нас зацепило лишь краем песчаной бури. Когда придёт основной фронт, ты почувствуешь на себе истинный гнев Алаи.

И я почувствовал. Сначала был резкий порыв, качнувший наш транспорт так, что трос с хрустом сломал стекло, и сержант вновь полез в десантный отсек — запенивать образовавшуюся дыру. А затем вездеход начало раскачивать, а гул снаружи усилился настолько, что перешёл в рёв. К нему присоединилась забористая ругань Босха, у которого не получалось залепить дыру пеной, так как трос продолжал выкрашивать стекло.

К моменту, когда сержанту удалось таки толстым слоем залить всё окно пеной, наш транспорт уже непросто раскачивало, его буквально мотало из стороны в сторону. Пришлось заблокировать все колеса, но это едва ли помогло.

— Вот она, кровавая буря! — прокричал сержант, ухватившись руками за водительское и пассажирское кресло. Если бы не внутренняя связь, вряд ли бы я услышал его. — Ничего, надо продержаться всего минут десять, не больше! Нас едва краем зацепило! Ах-хр-р!

Резко оборвавшийся крик Босха совпал с очень сильным рывком вездехода. Нас буквально на миг оторвало от земли, а затем потащило, разворачивая. Сука! Похоже гарпун вырвало из скалы, и нас теперь тащит. Но почему кричал сержант?

Оборачиваться не было времени. Чтобы нас не перевернуло, я разблокировал колёса, врубил первую передачу и попытался поймать направление, куда движется буря.