— А твоя мать не препятствовала, когда он приставал к тебе?

— Ко мне?! О нет, меня папашка обходил стороной. Я была слишком крупная. Ко мне-то он не подкатывался. — Она крепко зажмурила глаза.

— К Эмили? — тихо спросила Анна, и Джастин кивнула:

— Я думала, он оставит ее в покое, если я во всем буду его слушаться, но он повадился забирать ее из спальни.

— Сколько ей было?

— Семь или восемь.

— И твоя мать об этом знала?

Джастин пожала плечами:

— Она такая же, как Эдвард. Если знала, то ничего не делала. Ее интересовало лишь то, сколько она из него сможет выцыганить, — и ей в итоге повезло.

У Анны зазвонил телефон.

— Вы не возьмете трубку? — спросила Джастин.

— Нет, это может быть только мой шеф, который хочет знать, куда я подевалась. Давай еще по кофе.

Джастин выставила вперед пустую кружку:

— Да, пожалуйста.

_____

Не получив ответа по мобильнику, Ленгтон позвонил Анне домой. Включился автоответчик. Он позвонил в больницу, и там сказали, что детектив Тревис уехала довольно давно. Заодно сообщили, что Эмили Виккенгем забрал из больницы брат.

Ленгтон встревожился не на шутку: почему Тревис не отвечает?

Он прошел в комнату следственной бригады и спросил, есть ли какие вести от нее. Никто ничего не знал.

Джастин положила себе несколько чайных ложек с горкой сахара и размешала кофе.

— Так что я всегда чувствовала свою вину, знаете ли, оставляя Эми, — она была таким милым маленьким созданием. Я думаю, наша экономка пыталась защитить ее, но с папой никто не был в безопасности.

— Когда она забеременела от него? — спросила Анна, и Джастин даже не попыталась спросить, откуда она это знает. Она только наклонила голову:

— О боже, это было ужасно. Она была такая юная, она ничего не понимала. Животик у нее раздулся, и она думала, что чего-то наелась, — такая она была невинная.

— Сколько лет ей было?

— Тринадцать. Когда он это обнаружил, то устроил истерику, точно она была виновата. Это было ужасно.

— И он сделал аборт?

Джастин кивнула, по ее лицу покатились слезы.

— И самое гнусное, что при этом он избавил себя от этой проблемы в будущем.

— Не понимаю.

— В ходе операции он удалил ей матку — она больше не сможет иметь детей. Вот что он с ней сделал. После этого у нее начались приступы то слабости, то сумасшествия, и тогда он отправил ее на электрошоковую терапию.

Анна, потрясенная услышанным, потянулась, чтобы взять Джастин за руку, но та отдернула кисть.

— Я хотела убить его. У меня даже был план, как это сделать. Но он тогда частенько, знаете ли, меня навещал и все говорил, что бедная Эмили действительно психически больна, точно он не имел к этому отношения, когда на самом деле это была его только вина!

— Когда завели дело о сексуальных домогательствах в отношении ребенка, кто был инициатором?

— Я, конечно, — только он об этом не знал. Я убедила Эми пойти в полицейский участок и все рассказать, но получился глупый фарс. Он был местным светилом медицины, он мог кого угодно подкупить. А в этом деле ему, думаю, и не понадобилось кого-то подкупать — он уже упек ее в психушку. Он сказал, что все это она придумала и что у нее больное и чересчур богатое воображение. А потом он превратил ее жизнь в ад.