— Это ваш сын?

— Он женился на ужасной женщине, на парикмахерше. Он умер от приступа аппендицита, и, если б у нее были мозги, она вызвала бы «скорую», но она позволила ему умереть. Я могла бы им помочь, если б знала, что у них финансовые трудности, но она вообще со мной не разговаривала. Хизер — вот как ее звали. Хизер!

Анна села и снова показала фотографию хозяйке дома:

— Луиза когда-нибудь приезжала повидаться с вами?

Миссис Пеннел дернула за кофту и отвернулась:

— Мой сын был глупый мальчик, но, если бы он попросил моей помощи, я простила бы его.

Анне стало это порядком надоедать. Она наклонилась вперед и проговорила громче:

— Миссис Пеннел, я приехала к вам потому, что расследую убийство Луизы Пеннел. Мне нужно знать, приезжала ли она сюда, и если да, то был ли с ней кто-нибудь?

— Да! — вскрикнула старая леди.

— Прошу прощения?

— Я говорю: да. Да, да, да! Своему сыну я бы помогла, но не этой женщине с ее обесцвеченными волосами, грубым голосом и дешевыми духами. Она виновата в его смерти. Из-за нее он умер.

Анна еле сдерживала раздражение.

— Миссис Пеннел, ваша внучка мертва. Я приехала спросить вас не о сыне или невестке, а о Луизе Пеннел. Я всего лишь хочу знать: приезжала ли она сюда и сопровождал ли ее кто-нибудь.

Миссис Пеннел закрыла глаза. Руки ее были стиснуты в кулаки, губы сжаты.

— Я сказала, что, если он женится на ней, я лишу его наследства, не оговорю ему в завещании ни пенни, — и он наплевал на меня. Мой собственный сын — и наплевал на меня! Если бы жив был его отец, он ни за что не осмелился бы так поступить. Он не осмелился бы жениться на этой потаскухе. Я чуть не умерла, пока носила его, — для меня это было ужасное время. После его рождения я неделями лежала в больнице. Я желала для него только лучшего. Я баловала его, давала ему все, что он ни попросит, но он взял и бросил меня. Он предпочел мне эту ужасную женщину!

Анна поднялась со стула. Не было никакой возможности прервать этот поток злобы, что изливался из накрашенных уст старой леди. Та даже не заметила, что Анна уже надевает пальто, собираясь уйти. Она глядела прямо перед собой в камин, сжав кулаки.

Даже спускаясь по лестнице, Тревис слышала, как миссис Пеннел продолжает распекать своего мертвого сына:

— Двадцать шесть лет! Вся жизнь впереди — а она пришла и все разрушила! Я любила сына. Я отдала бы ему все, что имею. Он знал это. Он знал, что я обожаю его, но выбрал эту сучку!

В дверях кухни появилась миссис Хьюз. Она кинула взгляд на верх лестницы, затем посмотрела на Анну:

— Она может часами ругаться и причитать, а потом успокоится и тут же засыпает. Вы хотите узнать о Рэймонде? Мне следовало предупредить вас, чтобы не упоминали это имя. Она теперь как заезженная пластинка!

— Могу ли я переговорить с вами? — спросила Анна.

Кухня была старая и обшарпанная, как и все в этом доме. Миссис Хьюз поставила чайник на огонь и повернулась к Анне:

— Ей девяносто четыре года, и последние двадцать лет она умирает, но еще держится, потому что боится умереть. Думаю, как раз эта ярость и придает ей сил. Она не смотрит телевизор, не слушает радио. Она только лежит там у себя, в своем собственном мире. Иногда просматривает фотографии в альбомах, вспоминая те дни, когда она была актрисой, пока не вышла за Мейджера. Он умер двадцать с лишним лет назад. Все, кого она знала, тоже ушли в мир иной.

— Вы знали ее сына?

— Не то чтобы. К тому времени, как я поступила сюда работать, он уже ушел. Они были на ножах из-за той девушки, на которой он хотел жениться. Миссис Пеннел отреклась от него, и больше он не вернулся.