Успокоив миссис Хьюз, Тревис попросила ее описать отданную девушке одежду и обувь. Бедная женщина так боялась, что ей откажут от места или вычеркнут из завещания миссис Пеннел, что она никогда и никому об этом не рассказывала. Анна сомневалась, что пропавшие вещи стоили больше нескольких сотен фунтов, а потому не видела надобности связываться с адвокатами миссис Пеннел. И все ж таки в отчете ей следовало об этом упомянуть, поскольку перечисленные предметы могли отыскаться, в случае если Луиза их продала.

Глянув на часы, Анна вспомнила, что попросила такси ее подождать. Она знала, что получит хорошую взбучку за внеплановые расходы, но ей все-таки удалось получить кое-какую ценную информацию. До поезда оставалось три четверти часа, и она решила зайти в местный полицейский участок.

Нельзя сказать, чтобы в полиции Богнор-Региса царило оживление. Дежурный сержант предложил ей поговорить с сержантом Леном Уайтом, который проработал в участке тридцать лет и теперь в ожидании пенсии проводил беседы в местных школах.

Анна подчеркнула важность причины своего визита к миссис Пеннел. Сержант Уайт, седовласый коренастый офицер, сосредоточенно ее выслушал. У него была привычка шумно сопеть, облокотясь на стол.

— Я знаю эту старую даму, неплохо знаю. Я совсем еще зеленый был, когда меня туда вызвали. Огроменный сад, и по всей дороге к берегу — затор из машин. Она была светской львицей. Честно говоря, она и сейчас еще в форме, как вам кажется?

— Ей девяносто четыре, — улыбнулась Анна.

— Я так и думал — да она и тогда-то не была неоперившимся птенцом. Когда Мейджер помер, она слегла. Он был крепкий малый! Пару раз мы подбирали его после лихих возлияний. У него был старый «роллс-ройс», и вот однажды мы видим — он дрыхнет прямо на руле. Сунулись к нему, а он покачал пальцем: «Офицер, я не еду, я просто уснул». Так что мы доставили его домой. Мы и вместе частенько поддавали. Мне нравился этот парень, но, если честно, он был заядлый пьяница.

Анна достала фото Луизы Пеннел:

— Вы видели когда-нибудь его внучку, Луизу Пеннел?

— Нет, никогда не встречал. Я знавал его сына, Рэймонда. Он плохо кончил. Флоренс души в нем не чаяла. Как-то раз мы сделали ему замечание, поймав на пляже, — он педерастился по мужским туалетам. Его предупредили, чтобы больше там не видели, и некоторое время о нем не было слышно. Но знаете, его матушка всегда его покрывала. Она благословляла землю, по которой он ходил.

— Он был геем?

— Да, с раннего возраста.

— Но ведь он женился на местной девушке, разве не так?

Сержант Уайт расплылся в улыбке:

— Женился. Не могу назвать ее имя, но, насколько я знаю, у нее была та еще репутация, чтобы о ней распространяться. Призывает нас однажды миссис Пеннел, а там дым коромыслом! Она кричит и швыряет вещи, вопит и руки заламывает — требует, чтобы мы помогли вразумить ее сына. Нам ничего не оставалось, как попытаться, и она немного успокоилась. Я любил эту семью и готов был сделать для них все возможное. Несколько суток спустя меня снова призвали: она кричала, что у нее украли драгоценности и пропал серебряный чайный сервиз. Дескать, отвергнутый Рэймонд сложил это в чемодан и уехал со своей девчонкой.

— Она подавала заявление в полицию?

— Нет. Я ни разу больше ее не видел до той поры, как хоронили Рэймонда. Он умер от перитонита. Очевидно, он жил без гроша, снимая какое-то жилье, так же страдая от пьянства, как и его отец. Миссис Пеннел привезла его тело домой, и, насколько я помню, жена его так и не явилась на похороны.