Он перешел дорогу, направившись к кое-как припаркованному зеленому спортивному «моргану». Анна опустилась на низкое пассажирское сиденье. Подождав, пока она усядется, Рейнольдс закрыл дверцу и обошел вокруг машины к водительскому месту.

Он даванул на газ, мотор взревел, и Дик, оскалившись в улыбке, прокричал:

— Надо немножко подремонтировать, а мне все некогда! Ты голодна?

— Да, еще как. Я почти весь день пробыла в Богнор-Регисе.

— Ничто так не способствует хорошему аппетиту, как свежий морской воздух!

И он рванул по улице точно сумасшедший, даже не пристегнувшись. Ее ремень безопасности вообще оказался сломан. Когда они подкатили к ресторану, Анна едва сдержалась, чтобы не выказать свой испуг.

Их поджидало хорошее местечко в нише, вдалеке от остальных столиков. Дик немедленно потребовал меню — и тут же отложил его в сторону:

— Красное или белое?

— Хм… красное, пожалуйста.

Он взмахнул рукой, подзывая официанта. Анна тем временем сняла пальто.

— Бутылку мерло и каннеллони для начала, а затем телятину в вине. Анна?

У нее не было времени ознакомиться с меню, а уж тем более что-то выбрать, а потому она с подачи официанта заказала дежурное блюдо.

Официант принес бутылку вина, откупорил ее и налил немного Дику для пробы. Тот замахал рукой: мол, не стоит беспокоиться. Официант наполнил их бокалы и удалился.

— За нас. Рад, что ты выбралась.

Анна сделала маленький глоток. Он отпил полбокала и отставил:

— Сейчас успокоюсь. Я опоздал, потому что та история об исчезновении мальчика внезапно разрешилась.

Он снова взял бокал, заглянул в него, отпил еще.

— Его тело обнаружили на кладбище Хайгейт.

— Очень жаль.

— Да уж. Его сбросили в наполовину выкопанную могилу.

Анна содрогнулась:

— Да, трудно подавить эмоции, когда дело касается ребенка.

— То, что сам чувствуешь, — уже второстепенно. Его бедная мать испытала сильнейший шок. Она не могла говорить, только сидела там с расширенными глазами, и слезы лились по лицу. «Спросите у нее, что она чувствует!» — велит мне редактор по мобильнику. А передо мной — трагедия этих людей. И им не надо объяснять, что они чувствуют, это и без того видно!

Он отломил кусок хлеба, намазал маслом и сразу весь запихал в рот, так что несколько минут не мог говорить.

— Ну а как твое дело продвигается?

— Медленно. Вот как раз хотела кое о чем с тобой посоветоваться. Как бы мне отследить газетное объявление, размещенное девять месяцев назад?

— Объявление о чем?

— О найме на работу, с выездами за рубеж.

Дик взъерошил волосы:

— А в какой газете?

— Не знаю.

— Тогда это будет непросто. Тысячи газет публикуют объявления о найме: «Таймс», «Тайм-аут», «Ивнинг стандард». У всех них есть компьютеры, но если это все, что тебе известно, у кого-то это займет столько… — Он завершил фразу гримасой, поднося мобильник к уху. — Может, ты еще что-то знаешь?

— Думаю, давал его мужчина.

Дик широко улыбнулся:

— Ты знаешь точную дату?

— Это должно быть в середине мая прошлого года.

Он оглядел зал:

— Это все равно что искать иголку в стоге сена. Это что, так важно?

Помявшись, Анна пожала плечами:

— Это может быть зацепкой. Хотя может и не быть.

— Зацепкой к чему?

Она снова замялась, не желая слишком много выбалтывать. По сути, ей вообще не следовало бы об этом говорить.