Анна вернулась за свой стол. Мгновение посидела, потом открыла портфель. Позвонив Дику Рейнольдсу, она спросила, придет ли он к ней сегодня поужинать. Он сказал, что будет к восьми. Никто из них не упомянул об истории с Орхидеей. Анна подошла к дежурному сержанту и спросила, может ли она уйти по причине мигрени. Тот посмотрел на нее и ухмыльнулся:

— Головная боль вам обеспечена, это точно. А правда, что журналист Дик Рейнольдс — ваш бойфренд?

— Он мне не бойфренд! — вспылила Анна.

Хлопнув дверью, она покинула комнату следственной бригады, вышла из участка и села в машину, чтобы малость поостыть. Затем поехала домой, останавливаясь по пути у магазинов, чтобы купить кое-какие продукты. Она решила приготовить спагетти болоньезе, но без изысков — сочтя, что мистер Рейнольдс пока не вправе рассчитывать на ее кулинарные шедевры. Она бы с удовольствием свернула ему шею, ведь он поставил ее в затруднительное положение, — и это положение требовалось во что бы то ни стало исправить, иначе работать с Ленгтоном станет невозможно.

Последние полтора года она почти не вспоминала о Ленгтоне, но, когда Джеймс вошел в комнату следственной бригады, чтобы возглавить расследование, у нее возникло ощущение, словно минули считаные часы, хотя он никоим образом не обнаружил, что между ними когда-то что-то было. Анна Тревис была не того типа женщина, на которых обычно западал старший детектив-инспектор Джеймс Ленгтон. Ему нравились такие, как длинноногая профессор Марш. У него была ужасная репутация, и Анне вовсе не улыбалось стать еще одной зарубкой на его прикладе. Но это отнюдь не означало, что она не питала к нему прежних чувств, — напротив, чувства ее были очень сильны, и ее просто бесило то, что она не могла о нем не думать.

— Господи, — произнесла она, выкладывая покупки возле раковины, — как я ненавижу этого журналюгу!

Нашинковав лук и приступив к приготовлению соуса, она мало-помалу успокоилась. Если Рейнольдс использовал ее, чтобы получить больше подробностей по делу, он должен сконфузиться.

Анна приготовила ужин, затем приняла душ. Натянула старый свитер и джинсы и даже не стала подправлять макияж. Она готовилась разоблачить Рейнольдса.

— Слава богу, я с ним не спала, — пробормотала Тревис, откупоривая бутылку дешевого вина. Она налила себе бокал и села смотреть телевизор. — Гаденыш! — буркнула она.

Затем глянула на часы: он должен был прийти с минуты на минуту, а потому Анна вернулась на кухню. Соус уже проварился. Она была готова к визиту мистера Рейнольдса.

ГЛАВА 7

К ужину она накрыла стол в гостиной — эта комната заменяла ей столовую. Романтического освещения не предусматривалось; хотя у Анны имелись свечи, у нее не было ни малейшего желания делать этот вечер приятным. Телевизор по-прежнему работал, тарелки грелись, и все было готово к восьми пятнадцати. Однако и в четверть десятого Рейнольдс так и не появился. Она уже собиралась поужинать в одиночестве, когда затрезвонил интерком.

Он поднялся по лестнице с огромным букетом роз из дешевого супермаркета и с бутылкой красного вина.

— Извини, что опоздал, но на меня неожиданно свалились дела. Я собирался позвонить, но подумал, что ты рассердишься. — Дик улыбнулся и вручил ей принесенные дары.

— Да, я бы рассердилась, — сказала Анна, отстранившись от него, когда он попытался чмокнуть ее в щеку. — Проходи в гостиную. Сейчас подам ужин. Я жутко голодна.

— Я тоже, — отозвался он, скинул свою замшевую куртку и бросил ее прямо на пол у входной двери. — Хочешь, я открою вино?

— На столе есть початая бутылка, — ответила она, хлопоча на кухне и ставя чесночный хлеб в духовку.