Тревис наклонилась к переднему сиденью:

— Шеф, а Льюис отработал предыдущих приятелей Луизы?

— Одного мы вычислили: студент, снимавший вместе с ней номер с завтраком в гостинице. Он чист, поскольку живет сейчас в Шотландии. Другого парня, из общежития, мы допросили, но он работает в пабе в Путни и не видел Луизу полтора года. Впрочем, у нас еще множество имен, и мы сейчас их проверяем, а потому потребуется еще раз съездить и в общежитие, и в ту гостиницу, где она жила. Содержит гостиницу одна ливанка — сказала, что Луиза мало там бывала. Разговор с ней ничего не дал.

— Может быть, дантист или кто-нибудь, с кем она работала прежде, с ней встречался?

— Насколько мне известно, нет.

— Судя по тому, что мы узнали в лаборатории, возможно, она меняла поклонников чаще, чем мы думаем?

Ленгтон пожал плечами:

— Два пятна спермы и грязное исподнее не дают поводов для такого заключения.

Анна откинулась на спинку сиденья и достала свой блокнот. Всю остальную дорогу она перелистывала его то с конца, то с начала. Она вспомнила, что в доме Флоренс Пеннел услышала от экономки описание Луизы как неряшливой девицы с грязными волосами, и сделала себе пометку позвонить миссис Хьюз по прибытии в участок.

Выйдя из машины, Ленгтон, как обычно, зашагал впереди. Анна ожидала, что он, как водится, отпустит дверь перед самым ее носом, однако он неожиданно придержал створку:

— Что это там тикает в твоей маленькой головке, Тревис?

— Прошу прощения?

— Ты постоянно покусываешь губы и добрую четверть часа что-то записывала в блокнот. Что у тебя там? Давай выкладывай.

Уже оказавшись в кабинете Ленгтона, Анна села напротив, помешала кофе.

— Этот подозреваемый, высокий темноволосый мужчина… Я вот думаю: он дает в газету объявление о работе, очень привлекательной для любого соискателя…

— Да-да, мы уже это поняли. Ты или кто-то еще уже получил удовольствие вычислить то объявление?

— Пока нет, но у нас есть Луиза — без гроша в кармане, работающая чуть ли не задаром на дантиста и ненавидящая свою работу. Она вечно опаздывает и, по словам одной из медсестер, частенько страдает похмельем…

— И какой вывод, Тревис? — оборвал ее Ленгтон, кладя себе сахар в кофе.

— Если некий мужчина желал скопировать убийство Черной Орхидеи, он вполне мог использовать объявление в газете, чтобы найти подходящую девушку. Луиза Пеннел — доведенная до отчаяния, тоскующая, вечно без гроша и к тому же сексуально доступная — хочет произвести на него хорошее впечатление. Она даже наносит визит своей бабушке, которую никогда прежде не видела, чтобы занять у нее денег на кое-какую одежду для знакомства с работодателем.

— Это всего лишь предположения.

— Знаю, дослушай меня. Суть в том…

— Я слушаю, Тревис. Давай ближе к делу.

— Если помнишь, французское нижнее белье, хорошую одежду она содержала в порядке. Так что, может статься, этот высокий темноволосый господин сделался для нее своего рода Свенгали? Он нашел для себя верную жертву: господи, она ведь даже грызла ногти, как Элизабет Шорт. И у него также были месяцы, чтобы над ней поработать. Как раз в этот период она переехала из общежития в квартиру, снимаемую Шерон. Кашемировые свитеры, платья, туфли — все это дорогое. Перед нами как будто две женщины: одна — прежняя Луиза, в дешевых и грязных, заношенных трусиках, и другая — нового образца.

Ленгтон вздохнул, выказывая нетерпение:

— Короче, нам надо узнать, откуда у нее появилось это нижнее белье.