Дверь лаборатории открылась, и показавшаяся в проеме эксперт-криминалист Лиз Хадсон сделала им знак рукой:

— Мы пока что не закончили, но вы можете уже пройти и посмотреть, что мы получили.

Хадсон провела их к столу в самом конце лаборатории, застланному белой бумагой. На нем было разложено содержимое посылки, аккуратно пронумерованное и присыпанное порошком для снятия отпечатков пальцев. Там был старомодный черный кожаный ридикюль с замшевой цветочной вставкой и кисточкой на молнии. Отдельно от сумочки лежали дешевая компактная пудра, два тюбика помады, маленькое зеркальце, использованный бумажный носовой платок со следами помады и черная кожаная записная книжка.

Заметив, как Ленгтон легонько коснулся руки профессора Марш, а та придвинулась к нему поближе, Анна поняла, кто звонил ему не так давно на мобильник.

— Прежде чем мы с вами обследуем эту сумочку, — заговорила Хадсон, — хочу отметить, что все ее содержимое тщательнейшим образом отобрано подозреваемым. Если в ней и лежало что-то, что могло бы нам пригодиться, он от этого избавился. Этим преступник демонстрирует, какой он, дескать, сообразительный.

Анна кивнула, хотя с самого начала это предполагала. Ей не терпелось взять в руки записную книжку, но никто из собравшихся ничего не трогал на столе.

— Сумочка хорошего качества, но старенькая, — продолжала Хадсон. — Возможно, приобретена в благотворительной лавке. В одном из ее кармашков обнаружены остатки пудры. Еще она пахнет старомодными духами «Хепри». Моя бабушка ими пользовалась. Они давно не производятся. Следующая деталь, доказывающая, что сумочка старая, — ярлычок «Шанель» снаружи. Я сильно сомневаюсь, что ваша девушка смогла бы себе купить новый такой ридикюль. Подкладка изрядно потрепанная, как и замшевая вставка.

Все придвинулись ближе к столу, чтобы получше разглядеть содержимое сумочки.

— Следующее — компактная пудра «Бутс» номер семь. Спонжа в ней нет, возможно, потому, что по ней мы бы смогли произвести экспертизу частиц кожи. Губная помада розовая с блеском — также удалена из футляра, это можно понять по царапинам на основании. И никаких отпечатков пальцев. Другая помада — от Хелены Рубинштейн. Глубокого темно-красного цвета — скажем, необычный выбор для молодой девушки. Как ни странно, она нетронутая. Эта помада, как и духи, больше не производится.

Слушая эксперта, Тревис записывала все это в свой блокнот. Наконец Хадсон указала на записную книжку, и Анна подняла голову.

— Вы сможете это забрать, поскольку отпечатки пальцев уже сняты. Некоторые страницы из книжки вырваны. Писали в ней всевозможными чернилами и разными шариковыми ручками, причем отметки делались без особого порядка. Вырывались двойные листки. Надеемся, что сможем различить отпечатки написанного — если писалось это с нажимом, — хотя расшифровать ничего не сумеем.

— Нам бы это крайне пригодилось, — заметил Ленгтон, и Хадсон кивнула:

— Не так-то много фактов. Но, по крайней мере, на титуле книжки имеется имя жертвы, а потому мы можем предполагать, что все эти вещи принадлежали ей.

Они прошли дальше вдоль стола к коричневой бумаге, в которую была завернута посылка.

— Почтовый штемпель смазанный. Мы попробуем, конечно, что-то из этого извлечь, но надежда слабая. Тут мы обнаружили два отпечатка пальцев.

— Это могут быть мои, — вставил Рейнольдс.

— Нам надо взять ваши отпечатки пальцев, чтобы их исключить.

— Еще могут быть отпечатки секретаря, который отнес посылку ко мне на стол.

Хансон кивнула:

— Похоже, тот, кто перевязывал посылку, использовал перчатки, поскольку не оставил никаких следов.