— Ты бы поосторожнее с этим. Ты за рулем?

Дик повернулся, склонил голову набок:

— Ты намекаешь на то, что мне надо будет уйти?

— Только на то, что мы уже приговорили одну бутылку и, если ты на машине, тебе потребуется выпить кофе. Я офицер полиции, не забывай.

Он улыбнулся, взял ее бокал и наполнил до краев.

— Так ты хочешь кофе?

— Нет, спасибо. — Он снова сел возле Анны и вытянул ноги, оказавшись очень близко к ней. — У тебя есть домашний питомец?

— Нет.

— А у меня живет совершенно ужасная киса, которая, можно сказать, сама со мной поселилась, и зовут ее Блотт. Вид у нее такой, будто ее родительницу скрестили с хомяком. У нее такая странная, совсем не кошачья физиономия, что я иной раз думаю, будто ей кто-то хорошенько наподдал, — какая-то у нее расплющенная морда… Может, пойдем приляжем?

День шестнадцатый

Дальнейшее едва ли объяснялось тем, что она была пьяна. На самом деле она была лишь слегка навеселе и вполне осознавала, что делает, хотя вино немножко и притупило реакцию. Прежде Анна никогда еще не спала с тем, кто предложил бы разделить с ним ложе без какой-либо физической преамбулы. Всякий ее предыдущий опыт обычно начинался с расстегивания юбки и блузки и постепенно переходил во что-то более серьезное. Ленгтон в свое время оказался очень нежным и опытным любовником, с которым и наутро было комфортно. Ночь с ним была особенной. С тех пор у нее не было секса ни с кем. Не то чтобы она не могла увидеть в ком-либо потенциального любовника — просто никто за это время не нашел ее столь привлекательной, не говоря уж о том, чтобы с нею флиртовать. Теперь у нее появился мистер Рейнольдс… Когда они занялись любовью, ничего, в сущности, не изменилось, мир не сошел с рельсов, но Дик в постели оказался ласковым и внимательным, и в оргазме она смеялась от нахлынувшего счастья. А утром, разбудив ее поцелуями, он был еще более страстным…

Ричард принес ей в постель чашку кофе и отправился в душ. Увы, кофе был ужасным — выдохшийся и разогретый после того, как всю ночь простоял в кофеварке. Она улыбнулась, но ничего не сказала, когда вернулся Дик, натягивая замшевую куртку и источая запах ее шампуня и увлажняющего крема. Анне было приятно, когда он опустился на колени возле постели, чтобы поцеловать ее перед уходом.

— Я позвоню тебе позже.

И он ушел. Стоя на цыпочках, она глядела в окно кухни, как он разгоняется на своем «моргане».

Анна приготовила себе яичницу, сварила свежий кофе. Приняв душ, она наконец пришла в себя, чувствуя, какая тяжесть свалилась с ее плеч.

Полная уверенности в себе, она припарковала свой «мини» на полицейской стоянке. Увидев, как обшарпанный ленгтоновский «ровер» занимает сразу два места, она подумала: «Типичный эгоист, ни с кем не считается».

Анна прошла в комнату следственной бригады. Едва ее увидели сотрудники, как гул голосов утих.

— Утро доброе, — сказала она бодро и проследовала к своему столу.

Льюис выразительно приподнял газету с крупным заголовком: «Двойник убийцы Черной Орхидеи».

Взяв в руки газету и просмотрев ее, Анна ничего не сказала. Это было как раз то, чего они опасались. В статье старое преступление сравнивалось с новым, прилагались многочисленные фотографии обеих жертв в разных ракурсах, излагались ужасающие подробности убийства Луизы Пеннел.

— Твой парень довел нашего шефа до белого каления.

Анна хлопнула газетой по столу:

— Мои отношения с журналистом никак не связаны с этой статьей. Всем и каждому в этом участке я запрещаю бросать на меня недвусмысленные взгляды и намекать, будто это имеет ко мне какое-то касательство.