— Потому что увидела, как служащий за стойкой указал на меня, словно говоря, что я тоже ожидаю того же господина. Девушка посмотрела на меня и отвернулась, а потом пошла дальше по вестибюлю. Тогда-то я и обнаружила, что зашла не с того входа, — я вспомнила, что несколько лет назад ездила туда на танцы и мы заходили с другой стороны.

Анна и Льюис затаили дыхание. Николь между тем продолжала:

— Когда я дошла до другого выхода, я увидела, что девушка едет вверх по эскалатору. Она обернулась, снова посмотрела на меня и поехала на следующий этаж. Тогда я и подумала, что, возможно, ошибаюсь, знаете ли, что у нее встреча с тем же человеком — с этим мистером Эдвардсом.

Анна отобрала еще две фотографии и передала их Николь:

— Посмотрите другие снимки, не торопитесь. По-вашему, это та девушка, которую вы видели?

Николь сконфуженно вздохнула:

— Извините, я не уверена. Как будто она, но я не уверена на сто процентов.

— Припомните еще что-нибудь. Может быть, во что она была одета?

— О да, конечно, это я помню, ведь в тот день было очень жарко, а она надела теплое пальто. Оно было темнобордового цвета и с бархатным воротником. На ней были еще туфли на высоком каблуке, а под мышкой — крохотная сумочка.

— Как удалось вам так четко все запомнить? — изумилась Анна.

— Когда я работала на рекламную компанию, — объяснила Николь, — то в мои обязанности входило приобретение разных вещей для коммерческих фотосессий. Я не была, конечно, известным костюмером, но об одежде я узнала много чего полезного. Вот почему, наверное, я не могу вспомнить лицо этой девушки — я смотрела на ее пальто.

К тому времени, как Анна с Льюисом вернулись в участок, было уже почти половина седьмого, и лишь после семи они закончили отчет о том, как опросили девушек.

— Говорю, это наша жертва, и Анна со мной согласна, — кивнул на нее Льюис.

Ленгтон постучал карандашом по краю стола:

— Вы поинтересовались, снимал ли некий мистер Эдвардс номер в каком-то из этих отелей?

— Ага. И там никто с подобным именем не фигурировал.

— Ну и что мы имеем после всех этих ваших болтаний?

Анна закрыла блокнот:

— Что Луиза Пеннел встретилась с неким мистером Эдвардсом десятого июня и спустя два дня переехала в квартиру к Шерон. Ее жалованья в клинике едва ли хватало на оплату жилья.

Ленгтон взъерошил волосы:

— И ты думаешь, ей платил этот мистер Эдвардс?

— Возможно. У нее появились новые наряды, причем некоторые — весьма дорогие.

— Но если она получила у него работу, почему она оставалась в клинике?

Анна пожала плечами:

— Может, этот мистер Эдвардс взял ее, так сказать, с испытательным сроком? Она часто опаздывала, часто прогуливала и, даже когда ее предупредили об увольнении, никак этим не озаботилась. Шерон сказала, что однажды она вернулась с жуткими синяками на руках. И с фингалом, который Луиза объяснила тем, что якобы упала на работе.

Ленгтон вдохнул поглубже:

— И мы до сих пор не просекли этого подонка и садиста.

— Думаю, мы подошли к нему ближе, — заметила Анна.

— Да что ты?! — саркастически воскликнул Ленгтон. Он встал с кресла и потянулся, сцепив руки над головой. — С последнего его выхода на связь — ничего полезного. Никаких «пальчиков» — только буквы, вырезанные из газет и наклеенные на почтовую бумагу. И теперь мы только сидим и ждем его следующего письмеца! Все, что у нас есть, — это то, что все записки были состряпаны одним и тем же человеком, который, возможно, и есть этот чертов мистер Эдвардс.