— К вашим услугам, — сказал Бишоп. — Вы здесь распоряжаетесь.

Он отпустил Кончиту и подошел к серебряному подносу, чтобы налить себе виски. С ним всегда случались невероятные приключения. Банда, которая вытащила его, могла быть отнесена к разряду международных авантюристов. Кредо и дон Диего, наверное, секретные агенты, которые перестали быть полезными и от них старались избавиться. Они могли быть также международными мошенниками или политическими деятелями, изгнанными из одной из южных республик Америки, где так быстро меняется политическая ситуация… Если они принадлежат к последней категории, то должны очень бояться за свою жизнь.

На юге, до 28-й параллели, политика была далеко не мирным занятием. Похищенные огромные деньги или неудачная революция часто вынуждали таких деятелей искать убежище в соседних странах.

На подносе были выгравированы буквы. Последняя похожа на «Р» и «Д». Его взгляд перешел от подноса к ящику для сигарет, украшенному зелеными и белыми камнями, потом на другие предметы искусства, которыми была полна гостиная. Ящик был золотой, а камни — настоящими изумрудами и бриллиантами.

— Вы возьмете все это с собой? — спросил Бишоп.

— Во время первого этапа нашего путешествия, — ответил дон Диего, — мы возьмем все, что сумеем увезти на самолете.

Бишоп осушил свой стакан. Ну, конечно. Время и дистанция совпадали. Когда Кончита появилась в его камере, она спросила: «Вы привыкли летать в Южной Америке, также хорошо, как и в Центральной?» Он ответил ей, что да, но она еще спросила: «Вы были перонистом?» В тот момент он не обратил особого внимания на ее вопрос.

— У вас вид сомневающегося, — сухо заметил Кредо.

— Глупая привычка.

Бишоп продолжал свои размышления. В ящиках, а также в помещениях, роскошно обставленных фаворитами падшего диктатора, обнаружили на семь с половиной миллионов долларов, главным образом в золотых слитках. Считалось также, и что в банках Швейцарии лежало еще несколько миллионов. И, вместе с тем, можно было с уверенностью сказать, что основная добыча, собранная почти за 12 лет абсолютной диктатуры, не обнаружена…

Мысли его перескочили. А два года назад Кончита была очаровательной девушкой 16 лет…

Кредо, казалось, читал в его глазах.

— Вы видите какие-нибудь препятствия?

— Нет, — сказал Бишоп, — никаких.

Майк спустился, одетый в черную кожаную куртку. Другую он протянул Бишопу.

— Я провожу вас до места, — сказал он, взглянув на брата. — Ты хорошо сделаешь, если сменишь Луиса. Он, вероятно, совсем замерз. Мы заберем его с собой.

Бишоп надел кожаную куртку. На левом ее кармане — полосы желтого цвета, как будто с него сорвали эмблему авиатора. Куртка, как и рубашка, отлично сидела на нем: можно было подумать, что их шили для него.

Бросив на Кредо неприязненный взгляд, Кончита дотронулась кончиками пальцев до груди Бишопа.

— Будьте осторожны, умоляю вас! Будьте очень внимательны! Произошло столько вещей. Столько людей умерло!

— Я буду осторожен, — пообещал ей Бишоп.

Майк посмотрел на Кредо.

— Что, если я дам ему револьвер?

— Да, будет лучше, если он будет вооружен, — скрепя сердце, согласился Кредо.

Майк достал револьвер 45-го калибра из кармана своей куртки и протянул его Бишопу, который повернул барабан, чтобы убедиться, что в нем есть патроны. Потом он пошел следом за Майком и Джеймсом к главному выходу из здания.

Шквалы ветра обрушились с вершин гор и сотрясали дом. Стало еще холодней. Не верилось, что в пятнадцати километрах отсюда, в Коралио, люди в поту ворочались в своих кроватях, изнемогая от жары, или старались охладить себя холодным пивом.