— Как хотите, — ответил Майк.

Это был изнурительный труд. Уже заря занималась над морем, когда Бишоп закончил прочистку труб моторов. Свечи были в плохом состоянии и коррозированы, но он не добрался до них. Это можно сделать потом. Бишоп вытер руки и влез на пилотское сиденье. Он хотел проверить, как поведет себя машина. Все оказалось в порядке.

— Отпустите теперь колеса, — сказал он Майку. — Посмотрим, каких результатов мы добились.

Но Мигуэль сомневался.

— Вы думаете, что моторы заработают?

— Я уверен в этом.

Бишоп окинул взглядом доску с датчиками. Рядом со шкалой приборов в каком-нибудь современном самолете она выглядела бы как самая старая модель «форда». Видны лишь показатель уровня горючего, температура воды, количество и давление масла, буссоль, альтиметр, счетчик оборотов и скоростей. Буссоль и альтиметр не действовали. В сущности, это было не так уж важно. Он и так знал, когда самолет в воздухе, и умел находить направление на север.

Первым делом он принялся за второй мотор: тот чихал, но кончил тем, что стал работать. Стены ветхого ангара затряслись и самолет задрожал.

Бишоп понял все, что ему надо было. Он отключил зажигание и закурил.

Голосом, в котором звучало удивление и уважение, Мигуэль сказал:

— Да, вы, без сомнения, знаете свое дело.

Бишоп проглотил порцию дыма. Ему оставалось лишь собрать демонтированный мотор, немного поработать над двумя остальными и у него тогда появится маленький шанс снова увидеть огни Бродвея, съесть сандвич-ростбиф и порцию торта.

— Прикроем лавочку? — спросил Бишоп.

— Это меня бесит, — ответил Мигуэль, — но так будет лучше. Начинается день. Вы все-таки официально умерли.

Снова стало холодно, когда они поднялись на гору. Бишоп считал, что дом будет погружен во мрак, а все его обитатели — почивать, но оказалось, что сцена и актеры были на своих местах. На тех самых, на которым он их оставил. Кредо, сеньорита Вальдес, Дон Диего и Кончита — все сидели у огня.

— Ну и что? — нетерпеливо спросил Кредо.

— Я не знаю, как он это сделал, — сказал Мигуэль. — Это чудо. Он заставил работать оба мотора. А завтра вечером соберем тот, который Джеймс и я разобрали. Он сказал, что мы сможем смыться через три дня.

Кредо потер свой череп шелковым платком.

— Отлично! Как вы это сделали, сеньор Бишоп?

Нервы Бишопа начали сдавать. Он умирал от усталости и ему казалось, что он сможет спать восемь дней подряд. Старая шутка, которую не раз он уже слышал, пришла на память.

— Это было очень легко, — ответил он немного сухо. — Мне лишь пришлось шепнуть ему на ухо: «Это твой старый приятель, мой утенок»! И он сразу заработал.

— Я вижу, — сказал Кредо, улыбаясь, — вы очень сильный человек, сеньор Бишоп! — Потом он встал и добавил. — Мне кажется, лучшее, что мы можем сделать, это пойти спать. У нас много работы впереди.

Сеньорита Вальдес и он поднялись по лестнице и исчезли в одной из комнат первыми. За ними последовал дон Диего.

— Я пойду гляну на Тони и Джеймса, — сказал Мигуэль. — Правда, те, кто нападает на нашу группу, никогда не убивают днем.

Бишоп поднялся по лестнице одновременно с Кончитой. Он надеялся, что она не имеет на него виды. Никогда еще не чувствовал он себя так мало влюбленным. Девушка остановилась перед дверью комнаты Бишопа и посмотрела на него большими карими глазами.

— Я не ошиблась тогда в тюрьме, — тихо проговорила она. — Вы не только «мио кабальеро», но и настоящий мужчина.