Белые имели за линией фронта подвижный резерв — 4-й Донской корпус Мамонтова и конницу 2-го Донского корпуса. Этим конным кулаком они били на выбор в любом направлении, где противник пытался переправиться. Думенковскую конницу опрокинули и выбросили за Маныч. После Думенко стал переправляться «в гости к белым» Буденный. Вся белая конница встретила его, как и подобает встречать достойного противника. Бой шел на равных. Ни пехоту, ни тем более бронепоезда с собой за Маныч не потащишь. Сошлись в конном бою, закружился хоровод коней, засверкали шашки. Сбили Конную армию и отбросили на исходные позиции. Народу погибло — море.

В станице Багаевской сел Буденный лично Ленину писать, жаловаться:

«Я должен сообщить Вам, тов. Ленин, что Конная армия переживает тяжелое время. Еще никогда так мою конницу не били, как побили теперь белые. А побили ее потому, что Командующий фронтом поставил Конную армию в такие условия, что она может погибнуть совсем…»

Повторная попытка форсировать Маныч закончилась так же. Конная армия Буденного и Конно-сводный корпус Думенко действовали вразнобой, а белые их поочередно били.

Все это время Ворошилов через своего друга Сталина добивался смещения командующего фронтом Шорина, который, как казалось Ворошилову и Буденному, невзлюбил Конную армию, обвинял ее в пьянстве и мародерстве.

Сталин добился смены фронтового командования. На Кавказский фронт послали Тухачевского, и тот, сразу поняв все сильные и слабые стороны буденновской конницы, перебросил ее вверх по Манычу к железной дороге. Там наступали красные войска из Царицына, и Буденный, поддержанный ими, должен был прорваться в тыл к белым на стыке донских и кубанских войск.

Судьба Кавказского фронта, белых армий на Юге России, а может быть, и всей Советской Республики зависела от боев на Маныче. Красные, заняв Ростов и Новочеркасск, оторвались от своих баз, распутица и транспортный паралич превратили промежуток между их группировкой на Дону и центральными укрепленными районами под Москвой и Тулей в непроходимое болото, в зияющую пустоту. Если оправятся белые и выбьют большевиков из Ростова, пропадать всей Красной армии на берегах Донца и Дона по весенней распутице.

В середине февраля неожиданно прижали морозы. Понеслась над заснеженной степью поземка. Белые знали о движении Буденного и бросили наперерез ему по степи конную группу генерала Павлова, сменившего умершего Мамонтова. Донские генералы, молодые, горячие ребята, советовали Павлову перейти на правый берег Маныча и насесть коннице Буденного на хвост. Но Павлов поперся напрямик по степи, без дорог, без баз. Потеряв четвертую часть замерзшими и обмороженными, он атаковал Буденного в Торговой, но измотанные лошади «не шли». Развернутые сотни кричали «ура» и оставались на месте, не имея сил двинуться даже шагом.

Отбросив Павлова, Буденный разнес противостоявшие ему за Торговой кубанские корпуса и вновь обратился на Павлова, свернул на запад, подрезая весь белый фронт под Ростовом.

У станицы Егорлыкской устроили кавалерийское побоище «большого стиля». Попеременно налетали друг на друга и отскакивали, встреченные пулеметным огнем. В горячке боя забылись новшества и нововведения. Очевидцы вспоминали, что и белые, и красные, развернувшись в боевые порядки по уставу старой армии, кидались в шашки, строем валились под свинцовым градом.

Сражение, самое крупное кавалерийское сражение XX века, закончилось вничью. Ночью подошла красная пехота, дивизия Майстраха, и тихо заняла оспариваемые пункты.

Белые, утеряв надежду на победу, покатились к морю.

1-я Конная армия дошла, преследуя их, до Майкопа. Отсюда ей предстояло возвратиться обратно в Ростов и идти на фронт против поляков, которые под шумок планировали уже возрождение Великой Речи Посполитой от моря до моря, от Черного до Балтийского.

Победители-большевики заодно расправлялись с неугодными и возомнившими о себе «народными вожаками».