– Вот здесь я и живу… – кивнула девушка. – Угол рю Дагер и Женераль Леклерк. На Дагер, кстати, вино неплохое. И недорого. Купишь друзьям – оценят.

– Хм… – стажер замялся – денег-то у него не было…

Аньез догадалась! Вытащила и кармана жилетки купюру:

– Вот тебе… Потом отдашь…

– Да я…

– Как сможешь. Ну! Иди же! Тебе – туда.

Что ж, раз уж рекомендовала…

Купив на уличном рынке две бутылки бордо, молодой человек попросил завернуть их в пакетик. Пока ждал – задумался…

Здесь, на Данфер Рошро, стояла вполне себе мирная тишь да благодать, даже не верилось, что практически совсем рядом идут бои!

Да, да – рядом. И да – бои. Как еще скажешь-то?

Рядом… Вот сейчас отсюда, от площади, по одноименной улице, мимо госпиталя Сен-Венсан-де –Поль – к фонтану Обсерватории… тут и уже Сен-Мишель. Всего-то минут двадцать пешком. Ну, если совсем никуда не спешить – полчаса.

– Эй, англичанин!

Кричали откуда-то сверху. Взяв у торговца пакет, Сергей задрал голову. С ажурного балкона ему махала рукой Аньез в коротенькой блузке. Ах, до чего же хороша!

– В субботу, часиков в семь, заглядывай в гости, ага?

– Ага!!!

– Третий этаж, квартира девять. Я скажу консьержу.

– Я приду! Обязательно приду, – радостно возопил юноша.

– Буду ждать, – послав воздушный поцелуй, девушка рассмеялась. – Ну, пока, англичанин! Да, знаю, знаю – Серж.

Как рассказал явившийся поутру Жан-Клод, полиция арестовала уже около четырех сотен человек. Еще около шести сотен оказались в больницах. На Латинский квартал больно было смотреть. Остовы сожженных автомобилей, поваленные словно бы небывалым ураганом деревня, многие из которых были выбраны с корнем, разбитые витрины, развороченные на брусчатку мостовые, покрыты граффити стены домов.

Студентов поддержали видные интеллектуалы Жан-Поль Сартр, Симона де Бовуар, Натали Саррот, Франсуаза Саган, Франсуа Мориак…

Кульминацией молодежного бунта стала «ночь баррикад» с 10 на 11 мая. Накануне днем в Латинском квартале прошло массовое шествие, а ночью возобновились столкновения. Как и все предыдущие дни, радиостанции вели прямую трансляцию с мест событий.

К этому времени студенты уже бунтовали по всей Франции. В районе площади Эдмона Ростана, так сказать, по места временного жительства Сергея Соколова, студенты возвели около шестидесяти баррикад, водрузив на них черные и красные флаги!

Полицейские снова пошли на штурм, и побоище длилось больше шести часов! Патрику сломали два ребра, а Жан-Клоду – нос, Серж отделался легкими ушибами. В квартире на рю де Медичи – так сказать, в эпицентре революционных событий! – организовали что-то вроде легкого полевого госпиталя – приводили раненых, перевязывали, поили чаем и кофе.

Во время знаменитой «ночи баррикад» было ранено более трехсот человек, сожжено почти две сотни автомобилей. Весь Париж не спал – все обыватели были на стороне студентов! Даже почтенные матроны-домохозяки при виде полицейских машин улюлюкали с балконов, с проклятиями швыряли в спецназовцем цветочные горшки. Париж сошел с ума.

Сергей, Серж, стажер ощущал себя захваченным в плен этой жуткой революционной волною. Вместе со всеми он метался от баррикады к баррикаде, от Сорбонны – к бульвару Сен-Мишель с разобранной брусчаткой. Спал, как и все, урывками, а потом опять бежал… помола раненым, скандировал лозунги, лез на баррикады. Вести себя иначе означало бы – предать.

Эскалация напряжения несколько спала лишь во второй половине мая, и только лишь тогда Сергей вспомнил, зачем он вообще оказался здесь.