– Видел я, как ты из машины вылетела!

– Психанула, да… Слушай, а давай в кафешку зайдем, вина выпьем!

– Ты ж за рулем!

– А ты где-то жандармов видишь? Мы теперь полиция, забыл?

Они зашли в «Ротонду» уселись за столиком под картиной Модильяни. Здесь было много его картин – портретов.

Серж скосил глаза:

– Неужто, настоящие?

– Ага, щас! Настоящие давно бы украли… Два бокала портвейна! – бросила подбежавшему официанту Аньез. – И луковый суп! С гренками. Два!

– О, конечно же, с гренками, мадемуазель! Осмелюсь рекомендовать блины с каштановым джемом.

– Блины? – девушка смешно наморщила носик. – Хорошо, давайте. Только без джема – больно уж он приторный.

Как обычно, портвейн принесли сразу же, остальное пришлось ждать.

– Чин-чин!

Махнув одним глотком с полбокала, Аньез прикрыла глаза… щечки ее порозовели, на губах заиграла улыбка. Серж широко улыбнулся и подмигнул своему же отражения в большом зеркале на стене. Наконец-то перед ним сидела прежняя Аньез – лукавая и немного циничная насмешница с прозрачной русской душой и добрым сердцем.

– А мне не нравится Модильяни, – придвинув к себе суп, девушка взяла ложку… – Умм, вкусно! С утра голодная, как прямо волк… Слишком уж Моди грустный. Как и все его жизнь. Вся эта история с его возлюбленной Жанной… Как она потом выбросилась из окна… Жуть! Знаешь, я так тоже хотела… Там… После смерти бабули никто меня не любил, все ненавидели… Все!

– Ну, ну, хватит уже… – Сергей едва не подавился – луковый протертый суп он терпеть не мог, но, вот пришлось – ел. Не хотелось обижать девушку. – Ты, кажется, о Модильяни говорила. Откуда такие познания?

– У бабушки альбом был… Там еще, в Ветрогонске. Ну, а здесь…Я же все-таки светская дама!

Этот день закончился замечательно. Правда, в квартиру на улице Медичи Сергей так и не попал – поехали на авеню Женераль Леклерк, к Аньез…

Включили приглушенный свет, выпили и занялись любовью. На радость любопытному соседу.

Утром Аньез опять настиг кашель. И – дело хуже! – пошла горлом кровь. Девушка едва пришла в себя, лежала, бледная, словно сама смерть. Тут уже было не до Комитетов, Сергей настоял на немедленном медицинском осмотре.

– Ой, не люблю я врачей! Особенно, после аборта…

Агнесса пыталась возражать, но на сей раз ничего у нее не вышло, Серж был настроен всерьез, и всерьез опасался ха жизнь и здоровье подружки.

– Поедем в Сорбонну, обратимся в медицинский Комитет!

Молодой человек сам сел за руль – никаких жандармов в городе не было – погнал авто по бульвару Распай, в объезд баррикад.

– Ну, проходите мадемуазель! Да не дрожите вы так, не бойтесь.

Небольшая клиника, подконтрольная Комитету, располагалась на улице Сен Бенуа, невдалеке от знаменитого кафе де Флор. Бросив машину в тени колокольни величественного храма Сен-Жермен-де-Пре, Серж и Аньез пересекли улицу и вошли в клинику, сразу же попав на прием к седенькому доктору, усы и небольшая бородка которого делали его похожим на Айболита.

– А вы, месье…

– Это моя девушка!

– Понял… вот стул – присядьте. Вы же, мадемуазель – на кушетку. Раздевайтесь… Сейчас вас послушаю, потом – смотровой кабинет. И еще надо будет сделать рентген и сдать анализы. Моча и кровь. Лаборатория как раз начала работать… Ой, ой, ой, мадемуазель! Вы так смотрите, словно я вам собираюсь рвать зуб без наркоза.