Настроена милашка была весьма решительно – сжимала в руке швабру!

– Ага, очнулись! Вставайте! А ну, признавайтесь – зачем забрались на наш балкон?

– На ваш балкон… – стажер приходил в себя медленно, сильно болела голова. Прямо раскалывалась… да и речь давалась с трудом. Тем более – французская.

– На наш, на наш!

– Я… я случайно…

– Ха! А вы говорите с акцентом! Да вы немецкий шпион! Ага, попался… А ну, лежать!

– Да вас не поймешь! – Сергей обхватил голову руками. – То вставай, то лежи…

– Что там такое, Мари-Анж? – донеслось из квартиры.

– А вот идите-ка поскорее сюда, господин профессор! И не забудьте прихватить с собой ваш револьвер!

– Револьве-ер? Что ты такое говоришь, Мари-Анж?

– А то и говорю! Тут у нас немецкий шпион на балконе!

Внутри, в комнате, послышались шаги и на балкон вышел вполне благообразный мужчина в атласом халате с плетеными шнурами, надетом поверх ослепительно белой сорочки с темно-синим шелковым галстуком, заколотым блестящей булавкой желтого металла. Пожилой, седовласый, с седою бородкою и усами. На вид, впрочем, еще достаточно крепок, да и взгляд – пронзительный, холодный…

– Вот! – Мари-Анж оперлась о швабру с таким видом, словно это она лично толок что захватила и обезвредила опаснейшего вражеского агента. – Корректировщик. Тот самый, что наводит их чертову пушку! Видно, с парашютом сбросили… С аэроплана!

– Немецкие аэропланы давно уже не подлетали к Парижу, – опустив револьвер, с сомнением произнес профессор. – В марте было думали – новый налет, а оказалась – дальнобойная пушка. Да ты сама помнишь Мари-Анж.

– Мне ли не помнить, месье? Когда моя подруга Катрин – я про нее рассказывала, месье – едва не пострадала от этих ужасных взрывов. Тогда ведь, в марте, никто не знал об этой чертовой пушке! Все думали – аэропланы. О! А вот и они, господин профессор! Слава Святой Деве – наши.

Сергей поверну голову: прямо над городом, над видневшимся не так далеко разномастным колокольнями церкви Сен-Сюльпис пролетела целая эскадрилия старинных бипланов с сине-бело-красными кругами на крыльях.

– Бошей полетели бомбить!

– Это истребители, Мари-Анж… Надеюсь, немцы все же захлебнутся. А то обрадовались – Красная Россия вышла из войны. Думают, теперь можно удачно наступать. Ну-ну!

– Так вызвать полицию, месье?

– Не надо, Мари-Анж. Лучше сходи-ка в лавку за хлебом.

– Брать национальный хлеб, месье?

– А какой же другой у них там есть? Ничего. Разобьем бошей, вот тогда и побалуем себя багетом!

– И все ж я бы его сдала б…

Недоверчиво покачав головой, девушка вышла с балкона…

– Пойдем и мы… – профессор сделал приглашающий жест… однако револьвер из руки не выпускал.

Психи какие-то… Принимают за немецкого шпиона… Хотя… Серж усмехнулся: кто его знает, какой сейчас год? Судя по аэропланам – какой-то уж очень «лохматый».

– И еще купи бутылку вина, Мари-Анж, – войдя в комнату, прокричал профессор. – В лавке месье Риго.

– Так это же на трамвае! – девушка отвечала из коридора. – Время военное. Сами знаете, как сейчас трамваи ходят…

– Ничего, мы никуда не торопимся.