– Садитесь! – выпроводив Мари-Анж, хозяин указал на глубокое кожаное кресло. Довольно большая комната представляла собой нечто среднее между гостиной и кабинетом. Под самым потолком висела безделушка – дельфинчик темно-голубого стекла, наверное, сувенир из Венеции… Голубой дельфин…

Ну, а в остальном, все довольно обычно – огромный, во всю стену, диван, обтянутый коричневой кожей, низенький круглый стол, гнутые стулья, кресла на золоченых ножках в виде львиных лап. Антикварный – тоже немаленьких размеров – комод или как в старину называли – бюро. На столе – лампа под зеленым абажуром и – в золоченом шандале – свечи. Картины на стенах… кажется, Дега, судя по балеринам. Неплохие копии.

– Не копии – настоящие, – подойдя к комоду, профессор, наконец, убрал револьвер в ящик. – Не вы первый спрашиваете. Интересовался и куратор ваш, мистер Дэлинг… или, как вы его называете? Доктор? Зачем он вас прислал?! Я же предупреждал – еще раз, и закрою портал к чертям собачьим! Пусть пострадает эксперимент, но – никто больше сюда не войдет и отсюда не выйдет. Не знаю, как там, у вас, я здесь я это могу себе позволить. Запросто!

Седовласый говорил нервно, отрывисто… и, вместе с тем, как-то не очень уверенно, словно бы сомневался – прав ли?

– Можно, я по порядку отвечу? – вытянув ноги, сдержанно улыбнулся Сергей.

– Вы не француз? Англичанин? Немец?

– Русский.

– Русский? Тогда говорите по-русски. Это мой второй родной язык, я ведь долго работал в Петербурге у профессора Нерлиха. Впрочем, вы, верно, знаете…

– Нет, не знаю, – Серж положил ногу на ногу. – И про Доктора мало что знаю. Разве только то, что он едва не отправил меня на тот свет. Вот буквально только что!

– Он где сейчас? – садясь напротив, быстро уточнил хозяин.

– Париж, май шестьдесят восьмого, – не стал скрывать Сергей. – Тысяча девятьсот.

– Париж… шестьдесят восьмой… Боже, пятьдесят лет! И что там?

– Нечто вроде студенческой революции…

– Хаос?

– Ну… не совсем.

– Так и знал! – профессор откинулся на спинку стула. – Тресту нужен хаос. Хаос и кровь. А уж потом они возьмут власть и будут пытаться изменить мир.

– Что за Трест?

– Так… Так Доктор вас не посылал?

– Не посылал. Скорее – выпихнул, – молодой человек передернул плечами. – Там остались мои друзья… подруга… Что с ней? С ним со всеми… Мы в какой эпохе сейчас?

– Тысяча девятьсот восемнадцатый год. Тридцатое мая.

– Ага… Значит, Первая мировая война еще идет… до ноября…

– До ноября?! И чем же закончится? – живо осведомился хозяин.

– Победой Антанты.

– Ну-с… Я так и думал! Так и знал, что это – последнее немецкое наступление! Боши выдохлись. Как, вы сказали, вас зовут?

– Сергей. Сергей Соколов. Я из… двадцать первого века.

– Две тысячи шестьдесят восьмой?

– Н-нет… Двадцать первый пока что…

– Хм… Похоже, вы не из людей Дэлинга… Но, пусть даже из Треста… Все равно буду все закрывать!

– Только умоляю, мене сперва отправьте! И… что такое Трест? Я так понимаю, это связано с Доктором?

– Н-да, н-да.. непохоже… – покачав головой, профессор неожиданно улыбнулся.