– Эти люди нам помешают? – спросил Нанон.

– Думаю, да, – согласился Охотник на Воров, нахмурившись – ему не нравилась странная манера доккальфара выражать свои мысли.

Стражники прекратили беседу и собрались вместе, встречая чужаков. Они слегка смутились, но были настороже, хотя лица Далиана они не видели и потому не стали сразу атаковать.

– Проходите мимо, парни, – грозно заметил один из них.

Нанон склонился к уху спутника и прошептал:

– Этих нам тоже надо убить?

Далиан слегка улыбнулся.

– Глубочайшие извинения, господа, – учтиво пробормотал он стражникам. – Мы пойдем дальше.

Они проводили их подозрительными взглядами, но никак не помешали спешно покинуть двор и выйти на боковую улочку. Далиан удостоверился, что за ними никто не следит, затем остановился и шмыгнул к стене.

– Нам не нужно убивать всех подряд, – разъяснил он Нанону. – Я бы с удовольствием провел это утро без новых сражений.

– Я так и подумал, что, прежде чем напасть на них, лучше спросить у тебя, – ответил обитатель леса, глядя на окружавшие их здания. – Я думаю, мы все же можем подобраться к часовне по крышам. Тебе помочь забраться наверх?

– Сам справлюсь, – буркнул Охотник на Воров, потирая больную спину. Он размял руки и добавил: – Нам стоит поторопиться. Элиас очень пунктуален.

* * *

Элиас из Дю Бана спал на каменной постели под узким окном, из которого даже на улицу выглянуть было трудно. Ни дерева, ни ткани не имелось в его жилище, а скромные пожитки хранились на каменных полках у двери. Единственную личную вещь он холил и лелеял – свои доспехи, они вместе с черным рыцарским плащом и длинным мечом висели на металлическом манекене.

Каждый день он просыпался с рассветом и выходил на пробежку. Этот час – самый спокойный и расслабленный для него – напоминал: даже в такое трудное время можно обрести умиротворение. После пробежки он облачался в доспехи и посещал резиденцию герцога, где жила Госпожа Боли. Каждый день он говорил себе, что союз с Семью Сестрами – лишь необходимое зло в его аскетической жизни и служить Одному Богу отнюдь не так просто, как думают его Пурпурные и Золотые собратья.

Он не был Сааре ни рабом, ни слугой, ни любовником, ни другом. Элиас из Дю Бана был ей союзником – и ничего больше, и он намеревался поддерживать этот союз лишь до тех пор, пока их цели в общем совпадают. После предательства Уты Призрака и смерти Родерика из Водопадов Арнона Элиас считал себя главным Черным священником Тор Фунвейра, и в его обязанности в последнее время входило принятие непростых решений. Он пытал безбожника-кирина, Рам Джаса Рами, помогал колдуньям захватить южную часть своей страны и оказывал любую посильную помощь в уничтожении восставших из мертвых и в порождении новых Черных Отпрысков.

Он прекрасно знал, что Саару озадачивает его верное служение. Он выполнял все ее просьбы безо всякого колдовства, в то же самое время продолжал заявлять о своей фанатичной преданности Одному Богу – и при этом без колебаний предавал свой народ и свою церковь.

Элиас знал, насколько тяжело проникнуть к нему в разум, и втайне от всех считал, что Сааре нравится союзник, которого не нужно заколдовывать, стремясь обеспечить его лояльность. Он никогда не объяснял, почему так поступает, – он считал, она его просто не поймет. Только в минуты тихой молитвы он сомневался в своих убеждениях.

Как представитель Черной церкви Элиас был насквозь пропитан смертью. Уже давно он воспринял божественную природу смерти и осознал: не стоит бояться ее – напротив, к смерти нужно стремиться, и посвятил свою жизнь тому, чтобы простой люд Тор Фунвейра обрел божественную смерть при посредстве его служения Одному Богу.