– Прошла неделя с тех пор, как они подавили последний мятеж. – Фэллон пытался разглядеть что-нибудь через щели в ставнях в царившей над Южным Стражем тьме. – Я бы сказал, сегодняшний рассвет – весьма подходящее время для нашей казни.

– Изумительно, – заметил Владимир. – Жду не дождусь.

Они уже неделю обменивались мрачными шутками, и Фэллон успел привязаться к своему собрату по несчастью, здравомыслящему человеку, не склонному к истерике. Владимир постепенно принял свою печальную судьбу.

– Полагаю, у тебя нет в запасе гениального плана побега? – спросил Владимир, потирая глаза.

Фэллон слабо улыбнулся и кивнул в сторону спящего брата Ланри:

– Можешь обменяться с ним одеждой и надеяться, что они не заметят, как в заточении ты набрал лишний вес и стал ниже на несколько дюймов.

Владимир хихикнул и вздрогнул – смех болью отдался в тяжелой голове.

– Не смеши меня. Смех мешает обмануть похмелье.

– Сам виноват, идиот несчастный, – ответил Фэллон с широкой улыбкой.

По крайней мере, чувство юмора у него осталось на месте. Вся ситуация со вторжением на Свободные земли, с захватом Ро Хейла и Южного Стража и даже очевидный расцвет королевского безумия начали казаться ему в какой-то степени забавными.

– Интересно, нас повесят рядом? – спросил Владыка Топей, повернувшись на спину и уставившись на деревянные потолочные балки.

– Вряд ли, – ответил Фэллон. – Я клятвопреступник, а ты всего лишь изменник. – Он снова улыбнулся. – Они сначала вздернут тебя, а потом устроят из моей казни настоящее представление. Среди рыцарей я довольно известен, и эти святоши выжмут из моей казни все возможное.

– Жаль, – пробормотал Владимир. – Здорово, если бы рядом со мной при повешении уже болталась чья-нибудь дружеская рожа.

Фэллон отвернулся от окна и присел на край кресла, которое использовал вместо кровати.

– Ты когда-нибудь видел повешение, милорд?

– Нет, к счастью, не довелось. Хотя однажды я видел, как человеку отрубили руки. Он украл из Пурпурной часовни в Дю Бане некую вещицу… или что-то вроде этого. Возможно, просто в пьяном виде облегчился на ступенях церкви… я точно не помню. – Владимир снова потер глаза и неловко повернулся, пытаясь устроиться поудобнее. – Сколько осталось до рассвета? – спросил он.

– Час или два, самое большее.

– Итак… стоит готовиться к тому, что через три-четыре часа я уже буду мертв?

Владыка Топей закрыл глаза и поморщился. Он беспокойно ерзал, потирал виски и периодически постанывал.

– Если только до этого не случится что-нибудь необычное, – загадочно ответил Фэллон.

Владимир изумленно фыркнул, но ничего не сказал. Он молча отдувался, испытывая всю тяжесть утреннего похмелья. Лицо его начало приобретать странный цвет.

Фэллон вернулся к окну. В лагере зашевелились рядовые из простолюдинов, приступая к своим утренним обязанностям. С каждым днем солнце вставало все позже, напоминая людям ро, как они далеко от родного Тор Фунвейра.

– Будь наготове, избранник, – произнес призрак Ториана.

Фэллон моргнул от резкой боли в голове.

– Ты не мог бы заранее предупреждать о своем появлении? От твоих слов все еще болит голова.

Владимир фыркнул и посоветовал ему вести себя потише. Фэллон понял: в таком состоянии его спутник вряд ли расслышит, о чем они говорят.

– Ты хорошо отдохнул? – спросил призрак.

– Нет. Совсем нет, слишком многое нужно было обдумать, – прошептал Фэллон.