– Тебе понадобится твоя мудрость. – Голос призрака, как и всегда, был глухим и монотонным.

Фэллон понятия не имел, что тот имеет в виду.

– Моя мудрость всегда при мне, но если ты полагаешь, будто я смогу сбежать… думаю, ты недооцениваешь число людей, которых мне нужно будет убить для успешного побега.

Он мог справиться с любым рыцарем в поединке один на один, но пробиться через несколько десятков воинов не под силу даже фехтовальщику его уровня. А у него не было меча!

– Выгляни в окно, – произнес призрак.

Рыцарь посмотрел в щель между ставнями. Там открывался вид на пыльную улочку, вдоль которой тянулась сточная канава. Деревянные частоколы, окружавшие дома в Южном Страже, казались очень прочными, и Фэллон не видел очевидного пути для побега.

– На что именно я должен смотреть?

Через мгновение из сточной канавы высунулась рука. Фэллон сначала не обращал на канаву особого внимания – она, скорее всего, была доверху заполнена кровью, мертвыми телами и помоями. Обычно сверху их посыпали известью, стремясь уберечь содержимое от гнили.

Рука судорожно нащупывала, за что бы ухватиться, и через мгновение показалась и вторая.

– Владимир, – резко окликнул его Фэллон. – Тащи свою задницу сюда, быстро.

– Я не могу. Я умираю, – слабо пробормотал тот, с трудом проталкивая слова через слой желчи.

– Соберись. Гениальный план побега обретает форму.

Фэллон прищурился, пытаясь лучше рассмотреть в темноте медленно выползающего из сточной канавы человека.

Их сторожа стояли к нему спиной. Кто бы это ни был, он двигался с поразительной ловкостью и успел скрыться, так и не замеченный охраной.

Владимир перекатился на живот. С видимым усилием оттолкнувшись руками, он поднялся в сидячее положение.

– Я думаю, палач не дождется моей головы, – пробормотал он. – Медовуха сделает его работу за него.

Фэллон прижал палец к губам и мотнул головой, подзывая его к окну. Первые несколько футов Владимир прополз, вздрагивая от боли, затем с трудом поднялся на ноги и, шатаясь, подошел к окну.

– Ну? – спросил он слабым шепотом.

Фэллон показал на человека, присевшего рядом с глубокой сточной канавой. Тот весь промок и правой рукой двигал очень осторожно, будто она была ранена. Он оставался в тени, прижимаясь к земле, но Фэллон уловил в его облике характерные для каресианцев черты.

– Я его знаю, – прошептал он Владимиру. – Его зовут Аль-Хасим.

Владыка Топей устало покачал головой.

– Он нам друг или враг?

– Его схватили в Ро Канарне, и мы взяли его с собой на север в погоне за леди Бронвин. Я полагал, он погиб при защите Ро Хейла вместе с Отрядом Призраков. – Фэллон на секунду запнулся и обернулся посмотреть на мирно похрапывающего брата Ланри. – Нам он, может, и не друг… Но вот с ним они точно друзья.

Каресианец, очевидно, ранен, и с той же очевидностью было ясно, что раны не угрожают его жизни. На боковой стороне шеи у него тянулся порез, на который он наложил повязку из подручных материалов, и еще одна большая повязка виднелась на левой стороне груди. Он чуть приблизился к окну, и его лицо вышло из тени.

– Он идет сюда, – произнес Владимир.

– Отойди от окна, – приказал ему Фэллон, – и сообщи, если стража заметит лишнее.

Каресианец, похоже, знал, что делает. Он бесшумно добрался до окна, прижался спиной к стене рядом с ним и ловко снял со ставней запирающую их щеколду, затем осторожно открыл одну из ставней на ширину, позволяющую проскользнуть внутрь, повернулся и свесил ноги с подоконника.