Дальнюю часть ложбины вымостили деревянными досками, на них разложили подушки, а на подушках, откинувшись на спину, полулежал мужчина – тот самый, говоривший низким голосом – и курил трубку. Рядом с ним отдыхали четыре женщины, вооруженные множеством метательных ножей. Внешне они очень походили на мужчину, и Бронвин предположила, что они – его дочери.

Федерик Двусердечный, вождь раненов Лунного леса, был седовласым мускулистым мужчиной. Рост его не получалось определить, но Бронвин он показался высоким, а мощные руки, сложенные на груди, покрывала сеть старых шрамов.

– Вы… здесь главный? – нерешительно спросила Бронвин.

– Я здесь вождь, – ответил Двусердечный, и голос его на таком близком расстоянии показался ей еще более звучным. – Зови меня Федерик.

– Хорошо. – Она снова посмотрела на Мику и Драгнила – ни тот ни другой не шевелились. – Не хочу показаться невежливой, но моим друзьям нужна помощь.

– Одноногого я знаю, – сказал Баррон. – Он служитель Мирового Ворона.

Федерик сразу сел, передав трубку одной из дочерей.

– Он жрец? И вы в него стреляли?.. Почему?!

– Доун слишком поторопилась, – ответил Баррон, виновато опустив голову.

Федерик огляделся и обратился к самой старшей из женщин, сидящих с ним рядом:

– Аэсир, набери сока с древа рованоко и помоги Баррону спасти жреца. Женщина кивнула и легко вскочила на ноги, окинув Бронвин вызывающим взглядом.

– Да, отец, – сказала она уважительно.

Баррон вслед за Аэсир тоже пошел к Драгнилу.

– А ты, милая, можешь остаться здесь, – произнес Федерик, снова затягиваясь трубкой и похлопывая по подушке рядом с ним.

– А Каменный Пес? – спросила она.

– С чего бы мне ему помогать? – вальяжно и с легкой издевкой прогудел вождь. – Он напал на моего человека.

Она не знала, что ответить. Ее уверенность в себе, пошатнувшаяся много месяцев назад, сейчас начала рассыпаться на части. Внезапно ей захотелось заплакать.

– Просто помоги ему! – воскликнула она, повысив голос.

Вождь улыбнулся, отчего лицо его сморщилось, и подвинулся к огню. На вид ему было около пятидесяти лет, и в глазах у него мелькали проблески безумия.

– Мы не из Свободных Отрядов, милая. Я делаю, что хочу, а не то, что мне говорят.

– Но ты же из народа раненов! – умоляюще воскликнула Бронвин.

– А ты из народа ро, и тебе повезло: мы все еще не содрали с тебя кожу живьем – учитывая, что ублюдки ро сотворили с Южным Стражем.

Она запнулась, и слезы мгновенно высохли.

– У вас есть новости из Южного Стража? – Они отправились в путь несколько недель назад и не слышали вестей с земель Алого Отряда.

Птицы и звери разговаривают с Добродушным, – загадочно ответил Федерик. – Мы знаем о происходящем в окрестностях наших лесов.

Рядом с Бронвин возник гончий пес. Он подошел совершенно бесшумно, и она вздрогнула от неожиданности, когда он лизнул ей руку.

– Ты ему нравишься, – заметил Федерик. – Он чует в тебе Бритага.

Она кивнула – присутствие собаки почему-то успокаивало ее.

– Бритаг любит близнецов.

– Понятно. – Двусердечный вряд ли знал что-нибудь о Тор Фунвейре, но явно интересовался ее связью с Мировым Вороном, хотя Бронвин сама до конца ее не понимала.

– Расскажи мне о Южном Страже, – попросила Бронвин. Она не знала, у кого стоит об этом спрашивать – у вождя или у гончего пса из Волька.