— Когда я ставлю мины, — Олег ловко надрезал камасом квадрат земли и аккуратно отвернул его, как крышку люка, — я себя чувствую Санта-Клаусом,

— То тот, что в трубу печную с гранатометом прыгает да "хо-хо-хо!" криком кричит? — с интересом спросил Краслав, державший в руках ПТМ, готовую к установке. — То я книжку с картинками видел.

— В трубу-то он прыгает, — возразил Ревок, — да, сдается мне, без гранатомета…

— Так на что в трубу? — присев, Краслав уложил мину в приготовленную Олегом ямку. — Верно говорю, то и есть данванский воин из военной книжки.

— Нет, он, по-моему, подарки детям носит, — неуверенно оспорил Ревок. Олег, все это время наблюдавший за ними круглыми глазами, тяжело вздохнул и приказал:

— Закапывайте…

…Когда мины были заложены и аккуратно засыпаны землей с куртки, а потом — прикрыты дерном, Олег безбоязненно похлопал ловушки сверху ладонью и, махнув рукой, двинулся назад, к лагерю, а горцы неспешно зашагали через лес в противоположную сторону, просто прогуливаясь. Они шли и негромко разговаривали о девчонках, ждущих в Рысьем Логове, пересказывали, друг другу письма, недавно полученные — за исключением, конечно, самых сокровенных мест, предназначенных только для двоих.

И успели только почувствовать, как что-то тяжелое обрушилось им на головы сверху…

…Уже сутки вся чета перечитывала письма снова и снова. Не было слышно ни шума, ни споров, ни даже разговора на повышенных тонах. Все разнеженно улыбались миру, обращались друг к другу исключительно изысканно, а Гоймир плюнул на все и большую часть суток проспал.

Йерркка, Богдан и недавно вернувшийся Олег только что выкупались и сохли на пляжике. Олег думал, закрыв глаза ладонью. Богдан, лежа на животе, смотрел на него влюбленными глазами. Йерикка лениво развивал свою концепцию ведения войны с данванами — вопреки обыкновению, его никто не слушал.

Гостимир, сидевший неподалеку с гуслями, напевал полулирически-полуприключенческое, и Олег сквозь дрёму удивлялся, до чего странно звучат знакомые по отцовским записям строки, которым аккомпанируют на этом инструменте…

Был развеселый, розовый восход (1.)

И плыл корабль навстречу передрягам,

И юнга. вышел в первый свой поход

Под флибустьерским черепастым флагом.

Наклонившись к воде, парусами шурша,

Бриг трехмачтовый лег в развороте.

А у юнги от счастья качалась душа —

Как пеньковые ванты на гроте…

1. Стихи В.Высоцкого.

— Гостимир оборвал пение и спросил: — Вольг, а то что — "флибустьерский"?

— Это морских разбойников так называли, — лениво пробубнил Олег, — ну, типа морских анласов, про которых вы говорили…

— А бриг — это корабль? — уточнил слушавший песню Рван. — Такой, что коч да снек?

— Больше, — припомнил Олег когда-то любимого Крапивина с его воспеванием парусного флота. — Здоровенный, двухмачтовый… А грот — вторая от носа мачта… а ванты — это веревки на мачтах… — голос Олеге угас, и Гостимир запел снова:

И душу нежную под грубой робой пряча,

Суровый шкипер дал ему совет:

"Будь джентельменом, если есть удача,

А без удачи — джентельменов нет."

Олег лениво подумал, что сейчас его спросят, а что такое «джентельмен», но вопроса не последовало…

И плавал бриг туда, куда хотел,

Встречался — с кем судьба его сводила,

Ломая кости веслам каравелл,

Когда до абордажа доходило…

Был однажды богатой добычи дележ,

И пираты бесились и выли.