Лесовичку тоже ни разу не зацепило. Она вновь уселась и занялась своими продранными кутами. Гоймир показал на нее глазами, но Квитко покачал головой. Гоймир кивнул:

— Добро… Как дальше станешь?

— Я… — лицо Квитко вдруг перекосилось, но явно не от боли в ранах. А вот

заговорил он спокойно, пряча за каждым словом выворачивающую душу боль. — Такт ты и сам видишь — не стало у меня и половины четы… а те, кто полегли, они друзья мне были… — подошел Йерикка, оперся на пулемет, просто стоял и слушал. — Нет у меня мочи и этих тем же побытом — как дрова в костер!

— Как дальше станешь? — терпеливо повторил Гоймир.

— На полночь пойду, в Кровавые Горы, — тихо, но решительно ответил Квитко. И посмотрел с вызовом, словно ждал — станут отговаривать.

— Вольному по воле, — ответил Гоймир.

— Так мыслишь, верно, что бросаю я вас…

— Не то говоришь, — Гоймир коснулся плеча Квитко. — Не думаю так. Да ты дорогой не напорись, дойди, коль решил.

— Гоймир, ты пойми…

— Не надо, — покачал головой Гоймир.

И тогда Квитко заплакал. Просто вдруг скривился и зарыдал. Это был до такой степени нелепо и почти страшно, что ребята окаменели. Оксана захлопотала вокруг парня, а Олег вдруг понял, какое бессилие, какую боль надо ощущать, чтобы вот так разрыдаться. Смотреть на это было нельзя.

— Пошли, ребята, — смущенно сказал он. Гоймир согласился:

— Пошли, пошли… — но Квитко окликнул их:

— Повремените… Как с Видоком? Йерикка, смотрел ли его?

— Да, — рыжий горец кивнул.

— Как с ним? — Квитко пытался во что бы что ни стало остаться воеводой, и это его желание следовало уважать.

— День, максимум — два, и он умрёт, — хладнокровно доложил Йерикка. — Его уже сейчас, считай, нет. По-моему, его надо убрать.

Вот тут на Йерикку уставились все сразу. Квитко подался вперёд и вверх, закусил губу:

— Что говоришь?! Как можешь?!

— Я сказал, что его надо убрать, ~ Йерикка резко побледнел. — Я говорю тебе, что он умрет много — через два дня. Сейчас он в коме, он на кромке, ему совершенно все равно. А вам его тащить — еще и двух тяжелых — тоже.

— Йой-ой… — Квитко унял обратно на вереск и закрыл лицо дрожащей рукой

— Князь? — хмуро спросил Йерикка. Гоймир понял, о чем спрашивает друг и, кивнув, ткнул пальцем туда, где лежал Видок. — Сейчас.

Он повернулся и потел в ту сторону. Несколько секунд Олег смотрел ему в спину, на шевелящийся локоть руки, которой Йерикка расстегивал потертую большую кобуру своего «парабеллума». Потом бросился следом, обогнал и встал на пути:

— Ты… что?! Ты спятил?!

— Пусти, — Йерикка не стал ждать, обошел его. Олег схватил друга за плечо:

— Да стой же ты!

— Сделай это сам, — не оборачиваясь, сказал Йерикка. Олег отдернул, руку, словно обжегся:

— Я?!

Йерикка передернул плечами и пошел дальше. А Олег — за ним, хотя делать этого не стоило, он понимал.

Видок лежал один. Собственно, ему было все равно — где, как, с кем, сколько. Его голова была замотана бинтами, насквозь промокшими кровью, глаза смотрели в небо, и на них падали капли дождя, скатывались, как по стеклу.