Это был старик, ярко-алый и голый. Борода, усы, волосы слиплись от крови. Несколько секунд он стоял, качаясь и поводя стеклянными глазами. Потом увидел неподвижного Йерикку. Рыжеволосый горец смотрел на старика, и тот двинулся к мальчишке, странно приседая. В алой маске прорезалась черная щель:

— Зачем вы пришли? — каркнул голос. — Зачем пришли, кто вас звал?! Мы тихо жили. Мы мирно жили. Зачем пришли?! Из-за вас это! Из-за…

Подхватив камень с земли, он заковылял к Иерикке, булькая и сипя. Горец спокойно смотрел на него, на то, как текут по щекам, превращаясь в капли крови, слезы, на то, как прыгает кровавый колтун бороды… Когда старику оставалось сделать два шага, и он замахнулся, Йерикка выхватил «парабеллум» и выстрелил от бедра, не поднимая руки.

— Тихо жили. Мирно жили, — задумчиво сказал Йерикка. И добавил совсем по-другому, с ожесточенной, тяжелой злобой: — По законам божиим!

— Ты что тут?!. - во двор вбежал Олег, следом — Богдан, оба с автоматами наперевес. — Чего палишь?!

Они не заметили старика. Тот совершенно не выбивался из окружающей картины.

— Салют, — криво усмехнулся Йерикка. Олег глядел, на него непонимающе. — Очередной салют человеческому смирению… — и забормотал, словно молился: — "…и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим…" Кого же из нас сделали за шестьдесят всего лет…

Лицо Олега стало в с тревоженным. Он осторожно спросил:

— Ты хорошо себя чувствуешь?

И тогда Йерикка захохотал. Он смеялся искренне и весело, глядя на друзей, таращащихся на него, и смеялся снова, покачиваясь, а потом спросил, все еще хихикая:

— Ты сам-то понял, что спросил?! "Ты хорошо себя чувствуешь?"! — передразнил он Олега. — Да великолепно! Приятная погода, приятное место… Ты мне лучше скажи, глупый землянин, можно ли остановить ненависть, не отвечая на зло — злом и милосердно простив ЭТО?!

* * *

Гоймир не отдал никакого приказа. Ребята собрались у виселицы на площади, все была взбудоражены, все орали, и каждый орал свое. Кто-то — что надо уходить отсюда, как ушел Квитко. Кто-то — что он лично хрена уйдет, не отыскав тех, кто все это учинил. Кто-то просто сбивчиво пересказывал увиденное, словно другие не видели того же. Тогда Гоймир криком установил тишину и предложил говорить по очереди. Сразу же закричал Хмур:

— Уходить часом! До гор, как Квитко… как чета его…

— Четы Квитко больше нет, — возразил Йерикка.

— Как то нет?! — вскинулся Данок. — Верно Хмур говорит, уходом уходить, отдохнуть — сколь сделали…

— Молчком будь, брат, — оборвал его Резан. — Йерикка прав, Квитко побили. Сам он от боя отошел — отрезанный ломоть делу нашему. Я так за то, чтоб тут драться!

— Без ума ты! — крикнул Холод. — Без ума, Родом клянусь! Как драться станем?! Писано — вычистят тут все окоем, как метлой пройдут! Пожгут все, а кто и уцелеет — нас возненавидит люто, недели не простоим!

— Так, — поддержал брата Морок.

— Так разом сколь сможем драться надо! — закричал Одрин. — Не неделю — так день единый, а там как будет, то и пусть!

— Верно! — взмахнул мечом Краслав. — Месть мстить! Кто Белой Девки боится — у печи сиднем сидеть стало!

— Никто не боится, — возразил Твердислав.