|
Широколицый мужчина с ливневым пулеметом — он говорил — был старше, с усталым и надежно-уверенным лицом. Второй — года на четыре постарше Олега — держал мальчишку под прицелом автомата, его лицо выражало нервозность и азарт. Новичок. Хобайны. Раньше их тут не было — встало Стрелково поперёк горла, лучших своих прихвостней данваны сюда бросили… Эти мысли вихрем пронеслись в голове Олега, как уже не имеющие к нему отношения. Если даже он успеет (а он не успеет!) выхватить револьвер — выстрелить ему не дадут. И Олег прислонился спиной к холодному, мокрому танковому носу. Странно, непреодолимо захотелось спать. Он зевнул, получилось судорожно…
Старший непонятно посмотрел на мальчика, на полувыпавший из люка труп. Спросил вдруг: — Брат? Или товарищ? — Любовник, — зло ответил Олег. (На злость силы еще оставались, удивительно!). — Стреляй, хватит болтать, — и добавил; — Сволочь, охвостье данванское… — Он еще лается! — возмутился молодой. — Шлепнуть его и делу конец… — он двинул стволом автомата с узкой щелью формировки потока, нажал клавишу спуска (и Олег умер второй раз…), но старший его остановил: — Погоди… Горец ты? — спросил он Олега. — Я с Земли, — с вызовом сказал Олег. — Слышали про такую? — А он? — хобайн кивнул на Милка. — Горец. — Значит, друг… Давай, тащи его. И ползи отсюда. Молодой хотел что-то сказать, но потом пожал плечами и промолчал. Олег внимательно посмотрел на хобайна, сказал: — Врага надо убивать там, где встретишь. Это закон. — Славу свою добывай в бою, — ответил хобайн. — Это тоже закон. Зачем убивать безоружного? — Это за вас другие делают, — не отвел глаз Олег. Потом он повернулся и потянул на себя Милка. Он все еще ждал выстрелов. Но они не прозвучали. * * * — Хобайны? — спросил Гоймир задумчиво. — И наряжены полно? — Да, — кивнул Олег. С усилием поднял голову после кивка. Гоймир покусал кожу краги. Глаза у него закрывались, словно железные шторы без противовеса. — Так то значит — брать весь готовятся, — сказал он. — Одно — как? И нам что быть? Вон, — он кивнул на Ревка и Яромира, сидевших неподалеку. Они замерли, привалившись к каменной стене, вытянув ноги и безучастно глядя перед собой, — то видел? Часом спать можно, а они-то не спят. Нет мочи уснуть. А кто еще разное несет, с места на место безделком бегает, патроны перебирает… Другие уж так уснули, что огнем жгли — мычат, а не проснутся! Всем часом выспаться нужно, хоть часов шесть. Так не дадут они нам те часы! — Дураки будут, если дадут, — подтвердил Олег. А Йерикка вдруг сказал задумчиво: — Я боюсь, что они не только не дураки, но еще и умнее, чем мы думаем. — Ясни, — сказал Люгода. На забинтованной голове Касатки оставались открытыми лишь рот и глаза, Люгода громко дышал. — Они знают, что мы не спим пятые сутки. Шесть часов, чтобы выспаться, они нам не дадут. А вот час-полтора, чтоб ЗАСНУТЬ — дадут вполне. И проснемся мы в плену… или в вир-рае. А что до хобайнов — так их данваны с вельботов прямо в весь высадят, как они с Медведями тогда поступили. — Нельзя давать ребятам спать, — Олег чувствовал, что едва ворочает языком. — Так ты и сам спишь одно, — безо всякого укора оказал Гоймир. — Мы все засыпаем. |
