— Ну что же, выход один, — Йерикка встал, подпираясь пулеметов. — Пусть спят ребята, сколько можно. А мы потом разбудим тех, кого получится.

— Хороший выход, — Олег встал тоже. — Пошли бродить. На ходу я пока еще не спал.

Они с Йериккой отошли шагов сто, и рыжий горец сказал, кладя руку на плечо Олега:

— Ты крепкий. Я бы не поверил, хотя Крук мне рассказывал, что твой дед тоже всех удивлял… Но ложился бы ты спать. Ты не воевода…

— Ты тоже, — улыбнулся Олег…

…Ударившись лбом в стену, Олег проснулся и потер ушибленное место, пробормотав:

— Впредь не зарекаться…

Весь дрыхла. Кто где мог и уже часа два. Если и будет атака, то только сейчас…

Шесть больших вельботов шли к деревне под прикрытием двух более

мелких, ощетинившихся стволами машин. Олег тупо смотрел на них — силуэты, плывущие через дождь. "Вот," — бухнула мысль, мальчик перехватил автомат удобнее, сел у плетня и уснул…

…Йерикка сумел собрать полсотни человек. Горцев среди них не было ни одного — женщины и дети лесовиков, которые все-таки худо-бедно спали. Он рассчитывал расстрелять вельботы, когда они зависнут для выброски десанта по канатам. И никак не ожидал, что большие машины с ювелирной точностью сядут прямо в улицы!

Рыжий горец понял, что это — смерть. Люди, казавшиеся неловкими из-за брони и снаряжения, побежали в улицы быстро и ловко. На редкие выстрелы они отвечали лавиной огня из ливневого оружия, ракетных ружей и дробовиков, снаряженных гранатной картечью — таких «стволов» у обычных данванских рабов не было. Причём огонь был такой плотности, что можно было подавить вражескую группу, а не одинокое ружье. На спящих хобайны не обращали ни малейшего внимания — или просто не могли отличить их от убитых, хотя вряд ли; на лицах Йерика различал маски тепловых сканеров.

Он застрелил троих. И видел, как убили еще стольких же. Но за этих шестерых убитых врагов отдали жизни тридцать семь лесовиков. Женщин и детей. С оставшимся — их было не более десятка — Йерикка отступил к импровизированной больнице, где находились раненые.

Тут он получил неожиданную помощь. Человек пятнадцать раненых, превозмогая боль, взялись за оружие, среди них был и Морок. Пробовал встать Краслав, но его сил хватило лишь доползти до порога, где он и остался лежать, задыхаясь от бессильных слез.

Кольцо наступающих сжималось. Йерикка никому не молился. Он только проверил, выведено ли наружу кольцо закрепленной под курткой и рубахой гранаты. Внуку старого князя и сыну казненного данванами подпольщика нельзя попадать в руки врага живым. Когда припрет — он выдернет это кольцо.

И, может быть, через несколько лет в племени Рыси — далеко отсюда — родится мальчик, который вырастет похожим на него, Йерикку.

Он очень хотел в это верить.

Но подлая память, которую он обрел, живя в лживом и безжалостном городе, подсовывала коварные строки…

А время уходит… Куда?

Может — в вир-рай, где звезд свёт колюч?

А может быть — просто

Идет в никуда?

И мы — в никуда…

Не по звездному мосту,

Который — над нами в лохмотьях туч.

Не в вечную жизнь,

А для вечного тлена,

Не в звездную высь,

А просто — под землю,

Не чтобы вернуться —

А так вот, навечно.

Могилы сомкнутся,

И в Верью нет веры…

— Замолчи, — прошипел он, прогоняя голос, и повел стволом, выцеливая первую расплывчатую фигуру врага.