— А мама? Отец? — еле ворочая языком, спросил Олег.

И — к счастью — проснулся.

* * *

Олег вернулся в импровизированный лагерь в самом разгаре обсуждения. Горел под унылым дождем небольшой трескучий костерок, на нем жарились тушка косули и грибы. Лежали на листьях лопуха водянистые ягоды, клубни саранки, корни рогоза, черемша — Олег, ни слова не говоря, выгрузил свою, присел рядом со всеми.

— Переждать, отдохнуть дня четыре — и уходить, — говорил Резан. — Отдохнуть непременно — перераненые у нас все, усталые, Йерикка не даст соврать:

Йерикка кивнул. Краслав — еще совсем слабый — оскалился:

— Мы не кинем сражаться! Ты струсил!

— Нет, — холодно возразил Резан. — Я был за то, чтоб идти к Стрелково. Но часом мы бойцы никакие. Сгинем и все.

— Хочешь, чтоб поломались мы, как Квитко?! — крикнул Крааслав. — Ты про то

сам говорил!

— Не шуми, — миролюбиво ответил Резан. — Услышат. Коли чается тебе гибели со славой, так я хочу пожить с пользой.

— То хорошо говорить, раз брат твой, — Краслав ткнул в Данка, чистившего "наган", — целым ходит?

— Т-т-т-т! — помахал рукой Гоймир. — Уймись. Сядь, Славко. Резан?

— Я сказал, — Резан сел и добавил: — Устали мы. Отдохнуть должны. А там и сражаться внове можно.

— Помога где? — вдруг поднял голову Хмур. — Что в городах? Что Земля? Мы бьемся тут… — он вскочил, стиснув кулаки. — Предали нас, кинули! На Земле нас предали, горожане нас предали — кто мы им, горцы, дикие люди! Одно подохнем тут из-за-про сволока этого, чтоб их Кащей…

Олег внутренне сжался и беспокойно посмотрел по сторонам. Наверное, ни разу за эти месяцы он не думал всерьез, что вокруг чужие люди. И вот…

Но он поспешил. Резан махнул рукой. Йерикка длинно присвистнул с насмешливым лицом. Гоймир поморщился:

— Сядь, что ты бредом-то бредить…

— Бредом?! Так где добровольцы их?! Где укрепа?!

— Где укрепа, Хмур? — спросил Гоймир в ответ. — Да вон, горло Вольгу перережь, так станет укрепа перед тобой, что лист перед травой…

— Да то не мне его резать стать, а тебе! — крикнул Хмур. — То не мою пару он поимел и в свою перевернул при всем честном народе — твою! А тебе все улыбки… князь!

Олег почувствовал, как заныло то место, куда пометил его когда-то меч Гоймира. Мальчик взялся за рукоять своего меча, но его опередил Гостимир:

— Заткнись! — меч бояна сверкнул под дождем. — То дело их — Гоймира да Вольга, но за свою сестру я перед Ладой встану, перед коном ее и рядом!

— Мечи?! Так что! — Хмур выхватил свой клинок, сталь ударилась о сталь, лица мальчишек  озверели… и в ту же секунду оба меча, описав в воздухе свистящие дуги, отлетели в стороны, схватившиеся едва удержались на ногах, а между ними возник Йерикка. Рыжий горец был безоружен и улыбался. Голос его звучал твердо, но мирно:

— Тихо. Тихо, тихо, тихо, вы что это? Вы на войне, а в это время ни с кем, кроме врага, клинков не скрещивают — так сказал Прав, то закон Рода. Но мы ждем извинений.

— Виниться?! Мне?! За что?! — выкрикнул Хмур запальчиво. Ни он, ни Гостимир не убрали оружия. Краем глаза Олег заметил, что Гоймир держится за рукоять камаса, и пальцы у него белые.