— Ты что? Плохо? — забеспокоился тот.

— Нет… то есть, да, — сбился Олег. — Мне не так плохо… Эрик, я девчонку убил.  Снайпера, который наших подкараулил…

— Я видел крест, — ответил Йерикка. — Что ж, все было честно… насколько вообще это бывает честно с ними. У нас вот тоже…

— Что? — Олег повернул голову. Йерикка медлил. — Говори, раз начал…

— Скажу, — поморщился Йерикка. — Чета Стойгнева погибла. И еще одна чета, из племени Касатки. Они вместе были.

— Стойгнева? — Олег напрягся. — А как же Яромир? Стойгнев ведь…

— Его брат, — подтвердил Йерикка. — Что Яромир?.. Он ночью ремень от снаряжения в клочки изгрыз, как нам сообщили…

— Как это случилось? — тихо спросил Олег.

— Как… Заманили в засаду на перевале в Моховых Горах. Наших троих и двоих

Касаток взяли в плен. Связали, положили на леднике, ну и начали водой поливать, пока они все в лед не вмерзли… — Йерикка подумал и добавил так, словно это и было единственно важным: — Никто из них не предал. А тех, кто их казнил, на другой день всех в снег уложили, там же, в горах. Не скучно ребятам будет спать во льду…

— Да… — откликнулся Олег. — А где это я?

— А, — оживился Йерикка, выловил, соломинку и прикусил ее, — на сеновале у одной бабки. Ох, ругательница! — он восторженно покачал головой. — Мы ей говорим: "Спрячешь? Раненый…" — ну, ты, по правде сказать, вроде был уже и не раненый, а холодненький, тебе две пули под жилет в бок справа попали, а третья — в левое бедро… Так вот. Она как начала нас крыть! А сама на сеновал ведет и место показывает. Мы тебе помочь, а она на нас с метелкой: "Идите отсюда, сама я!"

— Что, я… очень плохой был? — спросил Олег, и Йерикка честно признался:

— Мертвый ты был, Вольг. Я было попробовал тебя вытащить, да ты уж, наверное, до самого вир-рая добраться успел, я тебя только и смог — не отпустить совсем. А бабуля тебя за двое суток на этот свет перебросила. Не иначе, как у нее в юности Числобог бывал да и передал знания. Она ведь и пули из тебя без ножа вынула!

— Так я двое суток здесь?! — изумился Олег.

— А сколько же? — Иерикка улегся на сено. — Йой, хорошо… Мы тебя навещали все это время… по-тихому, конечно, мы тут, в лесу, стоим, недалеко.

— Уходите ведь? — тоскливо спросил Олег. — Бросаете, как Богдана? Йерикка, глядя на крышу, кивнул:

— На Темное… Ты не рвись, мы пришлем за тобой.

— Странно оставаться, — признался Олег. — Пушки мои где?

— Ты что, правда боишься?

— Боюсь, — вздохнул Олег. — Знаешь, как страшно, когда… вот такой, шевельнуться не можешь…

— Мы же никого с тобой оставить… — начал Йерикка виновато, но Олег его перебил:

— Ладно, это я немного расклеился. Все будет о'кей. Это на продвинутом международном языке Земли — на американском — значит: хорошо.

— Послушай, Вольг, — Йерикка повернулся на бок, устроил локоть в проминающемся сене, — а о чем ты думал, когда, рванул под огнем через огороды? Только по-честному: о чем? Ведь ты… на смерть побежал!

— О разной фигне, — честно сказал Опег.